И она растет, как снежный ком, ежеминутно. В голове нарастает гул. Больно, очень больно…

Больно.

А он просто сидит, спокойно разговаривая со своим товарищем, и его совсем не волнует, что он натворил.

Он со всем покончил.

Ненавижу.

Представляю последние минуты жизни родителей, вернее, какими они могли бы быть.

Они знали, что я люблю их? Я говорила им об этом, когда мы виделись в последний раз?

— Наконец-то, ты поняла, где твое место, Грэйнджер. Ты долго к этому шла.

Что ж, Драко все-таки поддался искушению.

Я даже не заметила, как он подошел.

Поднимаю голову. Он стоит передо мной, противно ухмыляясь, и злобно смотрит на меня сверху вниз, потому, что теперь он твердо уверен, что выиграл. И сейчас уже не имеет значения, что я несколько лет с легкостью обходила его по всем предметам в школе.

Он склоняется ко мне, понижая голос.

— Отец сказал, что ты вела себя высокомерно и самонадеянно во время похищения.

Кидаю взгляд на Люциуса, он хмурится, наблюдая за нами, а потом резко отворачивается, возвращаясь к разговору.

Я убью его. Придет день, и я убью его.

Поворачиваюсь к Драко. Его бледное лицо искажено злобой и ликованием.

Не хочу ничего слушать и знать, и вообще, после всего, что со мной было, терпеть еще и это….

— Уходи, Драко, — шепчу, не глядя на него. — Я не хочу с тобой разговаривать.

Холодная лакированная деревянная поверхность палочки касается подбородка, и мне приходится посмотреть ему в глаза. Он, может быть, и не его папаша, но у него все еще в руках палочка, а мне об этом приходится только мечтать.

— Ну, а я вот хочу поговорить с тобой, Грэйнджер, — шипит он. — И ты должна делать так, как я говорю. Я, — повторяет он.

Я не утруждаю себя ответом. Я не боюсь его. Да, у него есть палочка, но его угрозы — детские шалости в сравнении с тем, через что я прошла, и что со мной сделал его отец.

— Я давно хотел… навестить тебя, — он убирает палочку от моего лица. — Я даже просил Темного Лорда доверить тебя мне, чтобы я присматривал за тобой во время твоего заключения. Было бы забавно, грязнокровка, да? Ты, я и волшебная палочка.

На какое-то время я задумываюсь, представляя, что было бы, если бы меня отдали на попечение сына, а не отца. Возможно, было бы легче. Способности Драко в магии, управлении людьми и жестокости не столь продвинутые, как у его отца.

— Я бы быстро поставил тебя на место, — продолжает Драко. — Я мог бы отыграться за все школьные годы, когда ты думала, что лучше меня.

С меня хватит. Это была последняя капля. Неужели он действительно думает, что после всего, что со мной случилось, меня все еще волнуют школьные успехи?

— Могу поспорить, что ты ночами не спал, прокручивая в голове различные сценарии своей маленькой мести, — шепчу я. — А вот для твоего проклятого папеньки это было отнюдь не ночной фантазией, — ярость клокочет во мне, я жажду боли. — Ты знаешь, что он сделал со мной, Драко?

Он шумно сглатывает ком в горле, но удерживает подрагивающую усмешку на лице. Такое чувство, что он боится моих слов. Слишком молодой, слишком наивный, чтобы знать, как развлекается его папочка в свободное время.

— Чтобы он ни сделал, я уверен, ты это заслужила, — бормочет он.

— Заслужила?! — Истерически переспрашиваю я, бросая взгляд на Люциуса, который смотрит на нас, уже почти в открытую игнорируя собеседника. Взгляд Драко следует за моим. — Он наложил на меня Империо, чтобы я порезала себя ножом, — монотонно начинаю я. — Он держал заклятие Круциатуса так долго, что меня в итоге вырвало от нескончаемой агонии. Он сломал мне пальцы, а потом еще и наступил на них, когда я не захотела подчиниться ему. О, я много могу рассказать о твоем дражайшем папочке…

— Хватит!

Его рука ложится мне на затылок, и он притягивает меня ближе, а его палочка упирается мне в шею.

— Драко, — голос Люциуса исходит из противоположного конца комнаты, холодный и лишенный эмоций. Перевожу взгляд на него, отмечая, что он все еще хмуро наблюдает за нами, небрежно держа палочку в руке. — Помни, о чем я тебе говорил.

— Да, отец, — смутившись, отвечает он, убирая палочку от меня и пряча ее в карман мантии, а потом отходит от меня.

Люциус еще некоторое время смотрит на меня, но затем возвращается к прерванному разговору.