Невилл не идиот!

Но… я помню, как Невилл рассказывал мне, как дядюшка выбросил его из окна; маленький Невилл приземлился на клумбу. Или как Гарри, убегая от хулиганов, оказался на крыше школы.

Почему я не помню чего-то в том же духе?

Потому что не все волшебники и волшебницы одинаковы. Это ничего не значит. Многие говорили тебе, что ты лучшая ученица в Хогвартсе, не забывай об этом.

Слова Люциуса Малфоя ничего не значат. Просто пустой звук. Бессмыслица. Я не буду его слушать.

Теплая рука касается моей щеки.

Я не хочу, чтобы он так делал.

Но он не останавливается. Он касается ладонью моего лица, нежно проводя большим пальцем по моей щеке…

Я закрываю глаза. Это единственная часть моего тела, которая все еще может двигаться.

Рука, что только что нежно ласкала меня, резко шлепает меня по щеке.

— Не смей закрывать глаза.

Делаю, как он приказывает, и чувствую его проникновение в мой разум. Но лишь на короткое мгновение.

— Несомненно, ты все еще цепляешься за тот факт, что ты лучшая ученица в школе, — он издевается надо мной. — И конечно же все будут об этом говорить, ведь ты так много работала. Зазубривала все заклинания и можешь исполнить любое на отлично. Но спроси себя, ты могла бы колдовать так же, если бы не просиживала все время за книгами?

Я…

Я не знаю. Как я могу знать ответ на этот вопрос? Я всегда прилежно училась — это все, что я знаю.

Тем не менее, думаю, я подсознательно чувствовала, что должна усерднее учиться в Хогвартсе, чем в обычной школе. Ведь мне так многому надо было научиться.

Невидимая рука вновь проникает в мои мысли, и он все еще рядом. Я чувствую его дыхание.

— Начинаешь прислушиваться, да? — Он удовлетворенно посмеивается. — Осознаешь, что я, возможно, прав.

Замолчи! Я никогда не поверю в то, что вы говорите! Никогда, никогда, никогда!

Выкрикиваю эти слова в надежде, что он заглянет в мой разум и прочтет мои мысли.

Повисла долгая пауза, а потом он вновь бьет меня по лицу. Моя голова не двигается, но я ощущаю жжение на месте удара.

В этих пощечинах есть что-то личное. Не знаю, почему, но я уверена в этом.

Я больше не просто его задание. Все стало настолько личным, и вряд ли кто-то из нас мог даже вообразить, что так будет.

Он поднимается. Я слышу это.

— Все еще не веришь мне? — Он медленно обходит меня.

Тук.

Тук.

Тук.

— Интересно, ты когда-нибудь задумывалась, почему тебе приходится так много заниматься? — Он говорит слишком тихо. — Ты когда-нибудь допускала мысль, что заставляешь себя учиться, потому что прекрасно знаешь, что магия не дана тебе от природы? Подумай, среди вашей троицы ты — единственная, в чьей крови нет магии, и поэтому ты так старалась.

Но меня ведь никто не заставлял! Я сама выбрала такой путь!

Правда?

Я НЕ БУДУ слушать его!

Но… мне приходится. Мне больше ничего не остается, кроме как слушать.

— Магия передается по наследству, — шепчет он. — И нет иного пути. То, что ты пытаешься овладеть основами колдовства, увы, не делает тебя ведьмой.

Я не верю вам!

И не буду верить!

— Этому нельзя научиться, — безжалостно продолжает он. — И это не игрушка для такой грязи и мерзости, как ты. Это привилегия, которой достойны лишь чистые кровью.

Не слушай. Это извращенная логика чистокровных снобов. И ничего больше.

Он вновь касается палочкой моего лица.

Я перестаю дышать.

— Все еще не веришь? — Тихо спрашивает он. — Знаю, ты твердишь себе, что все это ложь и глупые предубеждения, — усмехаясь, он прижимает кончик палочки к моей щеке. — Поверь, ты понятия не имеешь о том, что правильно, а что — нет. Единственная ложь здесь — то, что ты достойна заниматься колдовством. Но ты всего лишь эксперимент таких магглолюбцев как Дамблдор. Жертва так называемого всеобщего равенства. И больше ничего.

Он убирает палочку от моего лица и встает рядом со мной.

— Я докажу тебе, что ты действительно не заслуживаешь быть ведьмой.

Дрожь пробегает по телу, и мои мышцы расслабляются.

— Встань.

Я сажусь, и это движение отдается болью в затекшем теле.

— Я сказал, чтобы ты встала, грязнокровка, — в его голосе сквозит насмешка, — хотя, очень забавно смотреть, как ты ползаешь у моих ног.

Закрой рот!

Быстро поднимаюсь на ноги и гордо смотрю прямо перед собой.

Это не так-то уж и легко, учитывая, что я не могу его видеть.

— Ты уверена, что достойна заниматься колдовством? — Спрашивает Люциус.