И не будет.

Коваль сжал зубы с такой силой, что послышался легкий скрежет.

Ничего…

Ничего.

Он подождет.

Генерал Коваль умел ждать, как никто другой. Жизнь научила. Спасибо всем тем, кто преподносил ему уроки, которых он не чурался. Низкий поклон наставникам.

Он продолжил идти по коридору, когда услышал отчаянный женский крик. Кричала его Воробушек…

Откуда Коваль это знал? Да ниоткуда. Звериная интуиция, что никогда его не подводила.

Руслан резко остановился и рыкнул на сопровождающего:

— Дверь открыл.

— У меня нет ключей.

— Бегоооом!

А вот такого Коваля не зря боялись.

— Так она… открыта… наверное…

Парень побледнел сильнее.

Генерал выругался. Не сообразил сам. Развернувшись, мужчина дернул ручку, та без каких-либо препятствий поддалась, и он распахнул дверь. Чтобы сразу же почувствовать, как его передергивает от увиденного.

Потапов стоял к нему вполоборота, с перекошенным от ярости и возбуждения лицом. Руслан видел подобные выражения, когда мозг полностью отключается. перестает работать. и человеком начинают двигать низменные желания. Все здравое, разумное растворяется в похоти. В стремлении получить объект страсти любой ценой.

Коваль привык оценивать видимое объемно, сразу, не частями. Его взгляд не сконцентрировался на красной роже капитана, скользнул дальше. На руке. покрытой густыми черными волосами, что сейчас виднелась из-под платья Кати.

И на самого Воробушка. Бледного, с искаженным от боли лицом. На лбу виднелись капельки испарины, по щекам текли слезы, губы, то ли синеватые, то ли припухшие. дрожали, зубы выстукивали знакомый ритм отчаяния.

Катя повисла на руке Потапова, вцепившись в неё и пытаясь отодрать от себя.

Вынуть, млядь, из себя.

— Отошел от неё.

Коваль отдал приказ совершенно спокойным ровным тоном.

И это был именно приказ.

Тот, на который реагирует любой человек, носящий погоны.

Спина Потапова закаменела. Коваль видел, как тот выпрямился, как на несколько секунд задержал дыхание. У мудака в голове завертелись шарики, и он понял, что встрял по полной. По полной — слабо сказано.

Потому что каждый, кто хотя бы раз видел Коваля вот таким убийственно спокойным, отдающим приказы с нечитабельным выражением на лице, знал — жди.

Чего?

Того, что решит Генерал.

А он решит.

В отношении Потапова решал именно в эти секунды, когда его холодный взгляд прожигал руки капитана, всё ещё удерживающие Воробушка мертвой хваткой.

Оставляя, мать вашу, на её молочной коже красные следы.

Он их видел. Эти следы. На предплечье, где заканчивался рукав платья. Кстати, не нового, а того самого, в котором была накануне. Взгляд Руслана выцепил и не тронутые коробки. Неужели даже из любопытства не заглянула? Похоже на то.

Ладно, с Катей он разберется потом. Сейчас его волновало одно — чтобы капитан Потапов убрал от неё руки.

До Потапа дошло. Медленно. Заторможено.

— Руслан Анатольевич…

Коваля начинало раздражать, что все в отделении Шарапа не договаривали.

Обращались к нему и замолкали. Хорошо Шарапов своих вышколил.

Но не всех, видимо.

Или та мразь, что стояла перед ним, наведалась к Кате случайно? Тут же в голове Руслана всплыл разговор, что Воробушка к нему как раз приводили от Потапова.

Значит, знал.

И полез.

Интересно…

— Руки, капитан.

Мужик запоздало оторвал от Кати руки. Та снова охнула, согнулась пополам.

Странно, но в душе Руслана что-то шевельнулось. Девчонке явно больно. Не его ли стараниями…

Так он, черт возьми, аккуратным был! Да, аккуратным! С его темпераментом и вчерашним бешенством другую бы затрахал до одури! Шагать бы спокойно не могла.

А Эту…

Почти не тронул.

Так. Чуть-чуть.

Пометил.

Как оказалось — не все поняли.

Зря.

— Пошёл вон, — проговорил Коваль сквозь плотно сжатые губы и двинулся в сторону Кати.

Девчонка держалась из последних сил. Это было видно каждому. Схватилась рукой о спинку койки, так, что пальчики побелили. Вторую прижала к животу. И дышала часто-часто.

На них — двух озлобленных мужиков, что играли во взрослые игры и придерживались только им одним понятным правилам, она смотрела сквозь пелену слез.

Вчера не плакала. Держалась. Руслан отлично понимал, что он с ней сделал. Она реагировала… правильно. Именно так, как ему было нужно, и как требовала ситуация.