Сейчас же Воробушек плакала и загибалась от боли.

— Я…

Потапов ещё был тут?

— Вон.

Этот мужик не просто так тут отирается. Становилось понятны обоснования его помятого вида.

Пил, сучара.

Бухал всю ночь, а поутру сразу к Воробушку. С хера ли?..

И взгляд этот похабный. Мало Потапову шлюх? Генерал не знал, был ли тот женат, не интересовался. Скорее всего, был. Мужику далеко за тридцать, в большинстве случаев к этому возрасте семья имелась. Трахал регулярно танцовщиц в клубах, да и так, однодневных подруг.

Так какого, спрашивается, сейчас ошивается в камере Воробушка и ТАК на неё смотрим?

Руслан разозлился. Его злость подпитывалась ещё и вчерашним днем. когда его выдернули из особняка, что за городом, и привезли в отделение. Он ненавидел казарменные стены. Знал, что надо. поэтому и воспринимал. как необходимость. Да и ночь, когда он не смог удовлетворить потребность в сексе, тоже давала о себе знать.

Он хотел крови.

Хотел слышать. как хрустят кости, встречаясь с его кулаками. Даже сбитые костяшки зачесались от предвкушения. Зверь, что сидел в каждом из них, дремлет, выжидает, притаивается, оказавшись в каменных джунглях, сейчас поднял морду. почувствовав жертву. Зверье всегда высовывает морду, когда нужно. Руслан Коваль никогда не был добрым и пушистым, никогда не относил себя к людям, способным жить в «ванили»: ходить на работу с девяти до шести, работать среднестатистическим менеджером, встречаться с друзьями по пятницам в клубе, приглашать девушек на свидания, устраивая конфетно-букетный период. Именно тот самый хищник ему этого и не позволял.

Хищник, что проснулся в нем ещё в детстве. Что толкал его вперед. Всегда. Что помогал выжить.

И которого Руслан вдоволь кормил.

Верхняя губа Коваля дрогнула, он едва не оскалился. Потапов ещё сильнее побледнел, потому что заметил взгляд, направленный на него.

Мгновение.

Ещё одно.

Капитан сдвинулся с места и направился к выходу. Когда он поравнялся с ним, Руслан по-прежнему на него смотрел.

Хотя Потапова и переклинило, глупым он не был. Иначе не заработал бы ту репутацию, что имел. Да и банковские счета говорили, что дела он проворачивать умел. Поэтому капитан всё отлично понял.

Прошёл мимо него, что-то рыкнул на конвоира. Парень попал под раздачу.

Коваль не стал оборачиваться, дверь и так за собой прикрыли.

Он сразу же направился к Кате, которая по-прежнему стояла, скрючившись.

— Катя?

Девушка подняла голову, заставив себя посмотреть на него. Лицо бледное, губы сжаты с невероятной силой, побледневшие.

Девочка боролась с болью, и это не могло не вызвать уважение.

Коваль ценил силу духа в людях.

Он остановился рядом с ней, нахмурился.

— Что с тобой? Где болит? Низ живота?

Он коснулся её спины, плеч, чтобы поддержать. Девчонка едва стояла на ногах. Он сразу же почувствовал, как она дрожит.

Маленькая…

Генерала полоснула давно забытая нежность. У него вообще сложилось странное восприятие Кати. Он пока не анализировал, да и не хотел. Сейчас для него в приоритете было её здоровье. И не, потому что он такой добрый и проникся. Нет. Он хотел снова её себе.

На много ночей.

Чтобы испить сладость до дна. А не так, как вчера и утром… На «полшишечки».

Даже не прочувствовал её толком. Хотя нет… тут он врал. Прочувствовал да так, что член до сих пор дергается в штанах, стоило вспомнить её тесноту и сам вид.

Дааа, вид завораживающий.

Руслану пришлось так же с силой сжать челюсть, чтобы не съехать с катушек.

Девчонке явно плохо, а он думает о том, как снова будет её натягивать по самое не балуй.

— Да, — выдохнула она и интуитивно подалась вперед. К нему. Уперлась одной рукой в грудь, чтобы устоять.

А Коваля прострельнуло, да так ощутимо, что мужчина ещё сильнее нахмурился.

Что за черт…

Простое прикосновение. Сколько раз его трогали девочки, не сосчитать. И кто только его не трогал. По-разному. С желанием, страстью, ложью, по принуждению.

Было всё. И он всегда оставался холодным. Именно в голове. Тело, естественно, реагировало. Его-то и не среагирует! Брал, не задумываясь, а потом уже по обстоятельствам. Кому-то помогал, давал то, что просили. Кого-то оставлял рядом.

Некоторых учил, потому что зарываться не стоит и всегда следует отвечать за свои поступки и действия.

С Воробушком было иначе. Странная смесь скотского не вовремя всколыхнувшегося желания и одновременно потребность защитить, унять ту боль, что сейчас она испытывала. Частично которой он поспособствовал. Вины никакой он не испытывал. Взял то, что хотел.

И возьмет ещё.

Но сначала…

— Ну-ка, давай ложись. Сейчас врача позовем.

Катя подняла подбородок выше, и их взгляды встретились. Его серые и её серо-голубые. Он не единожды слышал, что его глаза похожи на сталь. Чего только ни придумают женщины. В эти же секунды, пока Катя ни отвела свои, в его голове тоже возникла ассоциация с бесконечным океаном, который он любил. На который мог смотреть часами. Океан успокаивал его, вдохновлял. Руслан и дом себе прикупил на океане, чтобы иметь возможность редкими свободными вечерами спушать прибой и смотреть, как волны бьются о камни.