Уже через несколько минут, когда я иду по пористой дороге с руинами по обеим сторонам, жар быстро начинает нарастать. Появляется марево, солнце обжигает мою кожу. Я не смогу долго выдержать такую жару.

Обойдя одно огромное здание, я вздыхаю с облегчением. Наконец-то я вижу пирамиду из чёрного стекла. Резур! Здание, высотой более ста метров, издалека похоже на игрушечное, а перед ним люди, словно муравьи.

Меня едва не покидают силы. Идти ещё так далеко! Вся надежда на Джекса. Мы должны встретиться, чтобы я мог передать ему срочное сообщение, и он свяжется с кем-нибудь, чтобы меня забрали.

Но Джекс не идёт. Зато я обнаруживаю один единственный широкий рельс, который у меня над головой между зданиями ведёт в Резур. По нему ходят поезда?

Я оглядываюсь и вижу вдалеке вокзал, за которым простирается купол. Чёрт, я не увидел его за зданием. Но поезда там нет, и я уже слишком далеко ушёл, чтобы возвращаться. Может быть, на пути в Резур есть ещё одна станция.

Так что я снова иду на восток, всё время вдоль рельса, который даёт мне немного тени. Но никакой другой станции не видно. Зато целую вечность спустя я чувствую вибрацию и слышу грохот — надо мной проезжает поезд. Он идёт в направлении купола.

О нет, в этом поезде совершенно точно едут Джекс и его отряд! Обратно идти слишком далеко, до Резура осталось километра полтора. Я могу разглядеть людей, которые возделывают поле, машины, которые едут по отремонтированным дорогам, и детей, которые сидят в тени и играют.

Мне надо добраться до Резура прежде, чем группа уйдёт в подземку, потому что там, среди бетона, радиосвязи нет.

Пирамида близко, но у меня больше нет сил. Сумка выскальзывает у меня из рук, но я, шатаясь, иду дальше, машу четырём людям, которые работают на небольшом поле. Почему они не видят меня?

Я спотыкаюсь о выпуклость в асфальте и падаю на дорогу. Горячий гудрон едва не обжигает мне лицо. Через час асфальт совершенно точно расплавится. Но я могу продержаться ещё немного.

Просто нужно чуть-чуть отдохнуть, отдышаться, собраться с силами… Я устал и хочу пить. Но мне надо идти дальше…

Глава 3. Настоящий боец

— Марк!

Это голос Саманты?

В голове гудит, конечности словно налиты свинцом. Такая приятная вялость, я пока не хочу с ней расставаться.

— Он просыпается!

Да, это Саманта. Я достаточно долго жил и работал с ней, чтобы узнать её голос. Он тёплый и мягкий.

Моих губ что-то касается, Саманта говорит: «Пей», и я жадно хлебаю. Это вода — именно то, что мне нужно. Почему я так сильно хочу пить?

Проходит немного времени, и я всё вспоминаю. Моё сердце начинает сильно биться, и я открываю глаза. Я смотрю прямо в красивое лицо Саманты. На ней докторский халат, на шее висит стетоскоп, волосы заколоты наверх.

— Я в Резуре? — спрашиваю я хрипло.

В горле першит, поэтому я делаю ещё несколько глотков.

Саманта с улыбкой кивает и убирает стакан.

— Тебя нашёл один из стражей города.

Надо обязательно поблагодарить его.

— Ты в пирамиде. В больнице.

Кровать выглядит старобытной и облезлой, но постельное бельё чистое. Два других пациента — подросток и пожилая женщина с седыми волосами — занимают остальные две кровати. Кажется, они спят.

На стенах облезлая штукатурка, а одну из стен полностью занимает наклонное окно. Я смотрю сквозь стекло на руины. Здесь пахнет дезинфицирующим средством сильнее, чем в больнице Уайт-Сити.

— Я так рада тебя видеть.

Саманта коротко обнимает меня, и прядь её волос щекочет мне щёку, я чувствую женственный запах.

— Джекс! — Я сажусь так резко, что перед глазами танцуют звёзды и в голове начинается пульсация.

Я хватаюсь за висок, но тут же отдёргиваю руку. Ай, моя кожа горит будто в огне. Я получил слишком много ультрафиолета, не смотря на платок.

Саманта морщит лоб.

— Он уже ушёл. Что случилось? Почему ты здесь?

— Вот дерьмо, ты ещё можешь связаться с ним?

Когда я собираюсь спустить ноги с кровати, замечаю, что в моей руке стоит канюля. Рядом со мной инфузионная стойка.

— Нет, они уже под городом.

— Проклятье!

Я вытаскиваю из руки иглу и вскакиваю. Всё вокруг сразу начинает кружиться.

Саманта крепко хватает меня за плечи.

— Марк, что случилось?

— Ловушка… — говорю я, задыхаясь. У меня кружится голова, но мне нельзя снова терять сознание. — Шторм узнал… — При мысли о нём, у меня колет в груди. Мне лучше как можно реже упоминать его. — Меня подслушали. Сенат знает, что Веронику хотят похитить. Они идут в ловушку!