Доктор Никсон изучает действие лекарственных растений, которые выращивает сам, и добился хороших результатов. Людям здесь нужна альтернатива традиционной медицине. Не хватает многих важных препаратов, и особенно антибиотиков. Поэтому Саманта начала выращивать свои собственные культуры. Она достойная восхищения женщина. Она черпает знания из старых книг; в пирамиде есть библиотека. Это здорово, я хочу многое узнать о старом мире. Как только я туда доберусь, потому что в работе у меня нехватки нет. Я помогаю другим врачам с Вероникой, модифицирую шаттл, чтобы он мог летать со сверхскоростью и потреблял меньше топлива, а также обновляю старое больничное оборудование. Я даже смог починить свой старый планшет. Я не даю себе ни одной свободной секунды.

Однажды я забуду Шторма, но до тех пор мне подходит любое отвлечение.

* * *

Саманта врывается в мой процедурный кабинет, где я накладываю перевязку девочке. Её лицо покрыто красными пятнами, пальцы мнут ткань халата.

— Со мной связался Джекс, к нам везут тяжело раненого!

— Что случилось? — спрашиваю я, закрепляя повязку.

Как только девочка выходит из комнаты, и мы остаёмся одни, Саманта говорит:

— Дозорные увидели, как к городу шли два вооружённых Воина. Джекс и его команда выдвинулись, чтобы их остановить. У Воинов даже взрывчатка с собой была! Одному удалось скрыться, второго ранили.

Я шумно выдыхаю:

— Это авангард? Начинается война?

— О боже, Марк! Только не это!

Саманта берёт меня за руку и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

Вот сейчас я на самом деле просыпаюсь от своей летаргии. Город в опасности.

— Могу я что-нибудь сделать?

— Воина надо прооперировать. Поможешь мне?

Я автоматически киваю, мысли стремительно проносятся одна за другой. Как врач, я клялся спасать каждую жизнь, даже преступника. Но действительно ли Воины виноваты? Они лишь делают то, что приказывает им режим, и в Уайт-Сити я никогда не задавался этим вопросом. Я лечил Шторма… Но здесь я продолжаю всё переосмысливать, я меняюсь.

На сердце становится тяжело. Неужели видео не потрясло никого из них? Или они посчитали фильм ложью? Мы не знаем, как отреагировали граждане Уайт-Сити. Не убедил ли их сенат, что запись поддельная? Не известно. Я помогу Саманте на операции, чтобы потом Воина можно было допросить. Может быть, мы узнаем что-то новое. Я только хочу, чтобы не было войны. Я хочу наконец-то мира, спокойствия, более-менее нормальной жизни.

* * *

Мы ждём, когда привезут раненого. Операционная готова, и, как ни ужасно это звучит, я рад, что буду снова работать с Самантой в операционной. Мы всегда были отличной командой. Это отвлечёт меня. Здесь нет медботов, чтобы поддержать врача, всё приходится делать вручную.

По тёмному коридору бежит Вероника Мурано, она кажется взволнованной. Рядом с ней бегут Мэр и Мираджа, вторая половинка Хрома и бывшая телохранительница Вероники. Оказалось, что дочь сенатора готова остаться в Резуре добровольно, потому что тоже не хочет войны. Хорошо иметь на своей стороне кого-то из верхов.

Затем я слышу ещё шаги — в полном боевом снаряжении появляется Хром.

За ним идут два санитара с носилками.

Вероника прижимает руку к груди.

— Это Шторм — Воин, который разговаривал с моим отцом! — кричит она, и у меня стынет в жилах кровь.

Пожалуйста, пусть она ошибается!

У мужчины на носилках нет чёрных косичек, он коротко стрижен. Но прямо на меня смотрят те самые песочно-карие глаза, которые невозможно не узнать. Я вздрагиваю, словно меня ударили кнутом, и проталкиваюсь мимо Саманты.

— Шторм!

Его обнажённая грудь вся в крови, по диагонали через плечо и туловище намотана повязка. Ткань вся пропиталась. Предплечье тоже перевязано. Он потерял чертовски много крови.

— Пуля прошла через руку и попала в грудь, — поясняет один из санитаров — молодой мужчина с рыжими волосами — пока я помогаю переложить Шторма на каталку. — По-видимому, не очень глубоко, и левое лёгкое, похоже, не задето, иначе он давно был бы мёртв.

О боже, Шторм! Видеть его таким, убивает меня.

Он дышит с хрипами, с губ стекает кровь. В его взгляде нет ненависти, только боль и печаль.

— Марк, — шепчет он и поднимает дрожащую руку.

Не раздумывая, я глажу его по коротким волосам и беру его руку. По моим щекам текут слёзы.

— Не разговаривай. Всё будет хорошо.

Шторм кашляет, разбрызгивая кровь.

— Прости, я был слеп и глуп… я должен был поверить тебе. — Ему явно тяжело говорить, но он не замолкает, словно торопится сказать мне всё перед смертью. — Когда я посмотрел видео… пожалел обо всём… хотел знать, как ты. И присоединился к этому заданию.

Не смотря на ужасное состояние Шторма, я испытываю облегчение. Видео помогло! Я мог бы заплакать от радости. Но тут у меня перехватывает дыхание — Шторм пришёл сюда из-за меня, из-за меня так сильно ранен. Он хотел увидеть меня, возможно, извиниться. Моё сердце колотится.

Из его рта вытекает новая порция крови, глаза закрываются.

— Люблю тебя… — шепчет он, и больше не двигается.

— Шторм!

Я чувствую боль в груди. Он только что сказал, что любит меня?

Хром встаёт рядом с кроватью и трясёт его за плечо.