Внезапно я слышу шаги, и застываю на месте. Воины. Они идут в моём направлении! Из-за страха перед зверями, я почти забыл о гораздо большей опасности. Если Воины меня найдут, то арестуют, или просто пристрелят на месте. Солдаты всё ещё ищут в канализации повстанцев. Шторм рассказал мне, как сильно они ненавидят рейды по подземным ходам. Они уже несколько раз прочесали их все и никого не нашли.

Моё счастье, что Воины стали небрежными. Обычно они двигаются в темноте бесшумно, чтобы об их появлении не узнали. А сейчас я слышу, как они разговаривают:

— Я устал от этой дерьмовой работы, — говорит один. — Хочу снова в бой.

— Всё не так, как раньше, — слышу я другого. — Ни шоу, ни секса, ни вечеринок.

— Я сыт по горло…

Воины проходят мимо, не замечая меня. Как только опасность минует, я вылезаю из трубы, радуясь, что меня не покусал никто из тварей. Я торопливо иду вперёд по нацарапанным стрелкам.

Часа три спустя я наконец дохожу до стены, за которой находится потайной тоннель. Его вырыли повстанцы. Он послужил им как путь к спасению. Мне понадобилась вечность, чтобы отыскать его и понять, как он открывается, но когда мне наконец-то удаётся сдвинуть тяжёлую стену, меня накрывает облегчение.

Передо мной открывается тоннель, поддерживаемый металлическими распорками и разным строительным мусором, вкопанным в землю. Я закрываю за собой дверь и, пригнувшись, бегу через низкий коридор, который слегка изгибается. Свет дисплея тускнеет, видимо, батарейка почти разряжена. Из-за этого я стараюсь бежать быстрее — вскоре должен показаться выход.

Во рту у меня пересохло, потому что сегодня я ещё не пил, и у меня урчит в животе.

Не важно — впереди Резур. Я взволнован тем, что увижу город аутлендеров. Примут ли они меня дружественно? Джекс сказал, что я всегда найду здесь дом, потому что оказал большую помощь жителям Аутленда. Одно только то, что я достал для станции очистки сточных вод ионообменный фильтр, сделало меня негласным героем.

Вода… Чего бы я только сейчас не отдал за глоток воды! К сожалению, в моей докторской сумке только алкоголь и ещё несколько медикаментов в жидкой форме. Я не стану тратить их, чтобы лишь слегка утолить жажду — людям в Резуре нужны лекарства. Тем более, что много пользы они мне не принесут. Если бы только у меня с собой было побольше лекарств! К сожалению, все препараты в больнице строго подсчитаны и заперты, я не мог брать всё без разбора и сделать запас. И без того было достаточно сложно время от времени выносить вскрытую упаковку.

Как раз в тот момент, когда монитор планшета мигает и гаснет, я вижу перед собой яркий свет. Выход!

Я наваливаюсь на кусты, и в меня ударяют жар и сухой воздух. Солнечные лучи опаляют моё лицо, и я прищуриваюсь. Я не привычен к ультрафиолетовому излучению и яркому свету, а это только раннее утро. Около полудня в пустыне начинается пекло.

Моим глазам нужно время, чтобы привыкнуть. Из них текут слёзы — от облегчения и от яркого света. И тем не менее, я смотрю на этот светящийся диск, который поднимается над горизонтом. Солнце… я впервые вижу его собственными глазами.

Снаружи! В безопасности!

Я на самом деле смог пройти через канализацию, я сбежал от режима!

Жаль, но у меня нет времени наслаждаться видом солнца. Надо идти!

Сколько времени сейчас может быть? Джекс и его группа, наверняка, уже давно в пути, я могу повстречать их в любую минуту.

Я поворачиваюсь по кругу, чтобы немного осмотреться. Выход из тоннеля находится в куче лома, камней и земли. На ней растут кусты, несколькими метрами дальше возвышается высокая стена — наружное кольцо. За ним изгибается молочного цвета купол Уайт-Сити.

Джекс сказал, что мне надо идти на восток, поэтому я поворачиваюсь к городу спиной и шагаю в сторону многочисленных руин бывших небоскрёбов мимо казино, отелей, концертных залов, пересохших колодцев, мостов, американских горок. Стекло, сталь, бетон, разбитые дороги… поистине не самое красивое зрелище. Лас-Вегас выглядит городом-призраком.

Я искал информацию о бывшем городе азартных игр, но, к сожалению, нашёл её не очень много. Сенат позаботился о том, чтобы уничтожить большинство документов, говорящих, как жили до взрыва бомбы. В любом случае, раньше жизнь в пустыне процветала, вода была в изобилии, здесь работало очень много людей. Сейчас я не вижу ни одного живого существа, и даже ни одного насекомого.

Чахлые кусты и кактусы вернули своё место обитания, на горизонте простираются коричневые горные хребты.

Ориентируясь на восходящее солнце, я иду по старой улице. Я достаю из докторской сумки большой перевязочный платок и повязываю его вокруг головы и перед лицом. Это немного спасает от солнечных лучей, а также облегчает дыхание. От пыльного воздуха першит в горле.

С обеих сторон до самого горизонта простираются руины. Некоторым домам удалось неплохо пережить войну, от других остались лишь остовы. Но рано или поздно солнце превратит оставшиеся здания в пыль. Как бы я хотел сейчас чего-нибудь попить. Мои губы пересохли, язык прилипает к нёбу. Где Резур? Где люди?