– Цветочек, я все объясню. Только давай сначала вернемся в пещеру, хорошо?

Аэлиша потрясенно кивнула.

– А с этим что делать?
– подпихнул тот, кто звался Тиршанном, неподвижную тушу братца.

– Он мертв?
– опасливо переспросила она.

– Без сознания. Но мне не сложно…

– Нет!
– торопливо воскликнула она, - Вириш - подонок, но все-таки мой брат.

Шейсаллех нахмурился. Отпустив ее подошел к неподвижному телу и склонился над ним.

– Любовь моя, ты права - это подонок. Но он совершенно точно не связан с тобой кровным родством.

Аэлиша непонимающе переводила взгляд с Вириша на Шейсаллеха. Не то чтобы она была расстроена или удивлена. Эта

новость определенно и на сотую доли не так сильно затронула ее сердце как предыдущие, но все же…

– Не брат? Но он не мог быть приемным! Я помню беременность матери, хоть была еще крохой!

– Нет. Наги хорошо чувствуют запахи и могут распознать родственные узы. Погоди-ка…

Шейсаллех выпрямился и протянул в направлении Вириша открытую ладонь. Несколько шипящих звуков и крохотная

искорка, вспыхнув, метнулась в сторону неподвижного парня. Он глухо застонал, но в сознание не пришел. Шейсаллех

удовлетворенно хмыкнул.

– Больше твой так называемый брат не сможет быть с женщиной. И я не стану исправлять это. Он не достоин зваться

мужчиной.

Аэлиша просто поднялась и пошла в сторону выхода. Недостоин, так не достоин. И ей не капельки не стыдно за свое

безразличие. Тиршанн жестом попросил ее не спешить на выход.

– Нагалесса. прошу прощения, но первым пойду я. Люди наверху могут быть не вполне безопасны.

– Нагалесса - девушка или женщина еще не замужняя, но прошедшая обряд помолвки, - поспешил просветить ее «Бог»

О да, она отлично помнила этот обряд! Аэлиша метнула в сторону жениха испепеляющий взгляд. Они поговорят. И о многом!

Шейсаллех напустил на себя самый смиренный вид, но в его глазах не было и тени стыда или смущения. Он даже нашел

наглости попытаться приобнять ее за талию, якобы желая помочь подняться по лестнице. Еще чего! Нахальные конечности

липового бога тут же получили ощутимые шлепки.

– С характером, - хохотнул Тиршшан, - брат, я требую подробного рассказа. И не вздумай сползать с темы.

– Губу закатай, змееныш бесхвостый, - буркнул обиженный Шесаллех.

– Ага, как же. А погремушка не отвалится?

Несерьезная перебранка закончилась, стоило ее конвоирам подойти к двери. Мужчины переглянулись.

– Цветочек, как только двери откроются - не пугайся. Нам придется ненадолго усыпить окружающих, чтобы не мешали.

Она согласно кивнула. Ударом ноги распахнув дверь, Шейсаллех выступил вперед. Она толком не вида, но кажется, в него

что-то полетело. Мужчина даже не дернулся. Щелчок пальцев, переливчатое шипение и ее слуха достигли многочисленные

глухие удары об землю.

– Избиение нагхалесят, - проворчал Тирршан, - никакой защитной магии.

– Откуда ей тут взяться?
– отозвался Шейсаллех.
– Любимая, поторопись. Они будут спать не больше получаса.

Аэлиша осторожно выглянула из дверного проема. Дворик перед церквушкой был просто устлан людьми. Она вздрогнула.

Вооруженными людьми. Вилы, топоры, косы - как они не порезались, толкаясь перед входом. Около которого обнаружились

вязанки с сухостоем. Их действительно решили поджечь. Немного масла и веток - и деревянная церквушка превратилась бы

в пепелище за пару часов.

– Но почему они не успели?
– потрясенно прошептала она, обходя лежащих вповалку людей.

– Трусость - только и всего, - Тиршшан брезгливо отпихнул мешающие пройти вилы, - кто решит взять на себя смелость

поджечь церковь? И бога в ней, - хохотнув, закончил он.

Угрожающий взгляд в его сторону зубоскал решил игнорировать. Шейсаллех все-таки пристроил руку на ее талии, и

осторожно вел между валяющихся тел. Одно из которых ей было знакомо лучше прочих.