счастливы. Только вот незадача. Вириш, любимый сын, положил на нее, недостойную, грязную девку глаз. Еще не растеряв

остатки порядочности, юноша пытался противиться чувствам к собственной сестре, но не так давно, умело заведя разговор с

не совсем трезвым батюшкой узнал, что сестренка то и не родная вовсе. Пришлось пригрозить наследством, тем более у

Аэлишы уже наметился жених. Который отдал бы приличное состояние, при условии что невеста будет чистой.

– Вот только планы сорвались, - закончил мужчина, глядя на них исподлобья.

Ей так хотелось убить его. Своими ногтями разодрать жирную грудь и вырвать оттуда насквозь гнилое сердце, но все. что она

смогла - это полный презрения взгляд. А потом Аэлиша просто развернулась и, не оглядываясь, пошла прочь. Прикоснуться

к Томасу было слишком противно, настолько, что даже мысль о мести не смогла заставить ее сделать это.

И если бы она не была так ошеломлена, то наверняка бы услышала тихое шипение за спиной.

– Поцелуй вдовы? Ты слишком милосерден…

– Моя девочка не должна знать.

– Само собой. И все же - смерть от остановки сердца,, да еще и с отсрочкой на пару недель - эта мразь не заслужила.

– Подобная милость лишь дань уважения доброте моей невесты. Любимая слишком чиста душой. что бы

воспользоваться моими силами.

– Погоди, вспомнишь ты про ее добрую душеньку, когда придется объясняться

– Прикуси язык клыком.

Глава 12

Ее выдержка закончилась аккурат в нескольких фунтах от последней деревенской постройки. Тихо всхлипнув, она уткнулась

лбом в плечо идущего рядом Шейсаллеха. Мужчина тут же разомкнул объятья и мигом подхватил ее на руки.

– Поплачь, маленькая. Станет легче.

И она заплакала. Не стесняясь Тиршшана, Аэлиша всхлипывала, судорожно цепляясь за шею Шейсаллеха и пряча лицо в

мягкой ткани ворота его рубашки.

Она оплакивала горе своих настоящих родителей и собственную жизнь, полную зла по прихоти мелочного, подлого человека.

Мужчины деликатно молчали, давая ей время справиться с потрясением. Лишь на подходе к Храму она смогла более или

менее взять себя в руки. А поплескав в лицо холодной водой из ручья. Аэлиша почти полностью успокоилась. Сил собраться

предавала мысль о предстоящем объяснении с Шейсаллехом.

Вот только в жертвенном зале их поджидал сюрприз. Весело болтая босыми ногами, на алтаре сидела Юминия.

– Ну наконец-то!
– всплеснула руками она.
– Нашел свою невестушку, не прошло и года! А ты!
– ведьма перевела взгляд на, в

который раз ничего не понимающую. Аэлишу.
– Не сиделось на месте, да? Беспокойная ты, хе-хе, жертва.

Оба мужчины внимательно посмотрели на Юминию. Вдруг Шейсаллех коротко кивнул и улыбнулся.

– Благодарю тебя, почтенная. Твой выбор оказался точен.

– Он всегда точен, - проворчала колдунья, - ладно уж, мои дела тут закончены, пора и честь знать. И слава Богам! Ламорна

мне уже вот тут!

И ведьма показала пальцем на морщинистую шею. Шейсаллех же не торопился освобождать дорогу.

– В знак признательности почтенная не откажется принять мой дар?

– И мой, - выступил вперед Тиршшан. Юминия кокетливо хихикнула.

– Какие вежливые молодые наги! Чувствуется воспитание деда. Что ж, валяйте - дарите.

Братья одновременно зашипели, и с их ладоней сорвался рой мерцающих искорок. Аэлиша задохнулась от восторга.

Золотистые и нежно-зеленые, они окружили ведьму подвижным коконом сияющих снежинок. Садились на голову, обнаженные

кисти рук. плечи… И тут же пропадали, словно таяли. Юминия стояла блаженно прикрыв глаза, судя по всему происходящее

ей весьма нравилось.

– Вот спасибо. Порадовали, так порадовали.
– удовлетворенно вздохнула ведьма, когда последняя искорка исчезла, - Я этого

не забуду.

И, не прощаясь, ведьма шустро засеменила к выходу. А недоумевающую Аэлишу поволокли в сторону входа в подземный

лабиринт. Ступив под свод знакомой пещеры, она первым делом увидела длинное полотно старой змеиной кожи.