Почувствовав, что его отталкивают, Шейсаллех обиженно поджал губы, но наглеть не стал.

– Ладно. С этим ясно. Но зачем ты вернулся? Здесь же нет магии!

– Не совсем. Остались крохи и там, где были открыты Врата.

– В этих пещерах?

– Именно так. Сюда же я приползаю каждый раз, как наступает пора линьки. Как ты могла заметить - это трудный процесс, к

тому же обновляется не только тело, но и магический резерв. Перед сбросом кожи он становится слишком мал, что делает

нас уязвимыми. Поэтому каждый наг тщательно ищет уединенное место, где может переждать это непростое время.

Однажды, еще когда я был совсем юн, дед показал мне эти пещеры. Едва их увидев, я не раздумывал больше.

– Как и со мной, - пробормотала Аэлиша. Шейсаллех блеснул зубами, скользящее движение и она вновь в его плену. Вот же!

– И да, и нет цветочек, - промурлыкающий голос отозвался мурашками по всему телу, - у нагов великолепное обоняние. Но в

отличии от оборотней у нас не существует так называемых пар. Половинок, которые зверолюди узнают по запаху. Зато

каждый наг может попробовать получить предсказание от Соединяющего Судьбы. Иногда Оракул молчит, но чаще все-таки

расщедривается на парочку фраз. Мое звучало так: “Ее запах - ее имя”

Аэлиша принюхалась к себе, но смогла разобрать разве что запах пота.

– Надеюсь, мое имя не значит что-то вроде вспотевшая девчонка, - пробормотала она. Шейсаллех тихонько рассмеялся.

– Айэли Сшаа, в переводе с древнего языка наших прародителей - желанный или милый сердцу цветок.

Зарывшись носом в ее волосы. Шейсаллех глубоко вдохнул.

– Ты пахнешь огненным лотосом, мое счастье. Единственным цветком, ароматом которого я могу наслаждаться бесконечно.

Судорожно облизнув пересохшие губы, Аэлиша потупила взгляд. Шейсаллех готов был приступить к наслаждению вот прямо

сейчас.

– Не думала что тебя возбуждают цветы, - прошептала она, и сама устыдилась хриплости своего голоса.

– Меня возбуждаешь ты, - ловко подцепив накидку, Шейсаллех отбросил ее в сторону, - а еще меня очень, - шаг вперед, -

невероятно.
– подсечка и мягкое падение на спину,- безумно, - их одежда испарилась, словно ее и не было, - возбуждает как

ты краснеешь… - прошептал ей в губы обнаженный мужчина.

Аэлиша чуть не застонала от досады. Стоило этому самоуверенному типу пристальней на нее посмотреть, как между ног

стало предательски влажно.

– Тиршшан.

– Забудь о нем!
– рыкнул ее озабоченный любовник. Острые зубы прикусили напрягшийся сосок и как по команде бедра

дружно разъехались в сторону, позволяя мужчине устроится удобнее.
– До сумасшествия хочется избавить тебя от запаха

чужих рук!

Всхлипнув, она выгнулась, плотнее прижимаясь к возбужденному мужчине. Толчок и глухой стон переплелся с нетерпеливым

шипением.

Мужчина с остервенением терзал ее губы, сжимал до хруста в ребрах, впиваясь пальцами в кожу так, словно опасался, что

она сейчас исчезнет. Куда делся ее внимательный, нежный Шейсаллех, умеющий лаской довести до полного исступления?

Сейчас он был таким же диким, как и несколько дней назад. Но Аэлиша жадно ловила губами его хриплые стоны,

прижималась всем телом, подталкивая его в себя. О. как непривычно и волнительно было ощущать вместо гибкого хвоста

сильные, мускулистые ноги и сжимать ладонями крепкие ягодицы. Каждый резкий толчок проносился по венам волной

кипучего удовольствия, копился внизу живота разрастающимся огненным пламенем и она просто не сумела вьдержать долго.

– А-а-ах!
– ее крик поглотили жадные губы. Резко дернувшись, Шейсаллех задрожал, наполняя ее лоно семенем. Не

потрудившись выйти он перекатился на спину и крепко прижал ее к себе.

– Мой цветочек, - изнеможенно вьдохнул он, - пожалуй, я замолвлю словечко о старой фейри перед отцом…

Старой фейри? Но из утомленного стонами горла вырвалось лишь вопросительное “Ум-м-м”?

– Та женщина, что привела тебя сюда в качестве жертвы.