Странно, но блефовать мне нравилось.

— А если хочу? — Улыбка с лица императора сползла, теперь он выглядел абсолютно серьёзным. Всё, игры кончились.

— Не хотите, — возразила я. — Или давно бы уже воевали. Я слышал ваш разговор с послом. Я сделал выводы.

Император поднял брови и неожиданно улыбнулся.

— А ты поумнел после потери памяти, Рьюичи.

Я обратила внимание, что он впервые назвал меня полным именем и подобралась. Самым сложным было казаться расслабленным и спокойным — блефовать, так уж до конца.

— Я всегда таким был, ваше величество, просто вы не замечали.

Император взмахнул рукой — слуги принялись торопливо убирать со стола. Мы ждали — внутри меня словно натянутая струна готовилась вот-вот зазвенеть, только тронь. Так я нервничала.

Между тем евнухи поставили перед нами доску с деревянными фигурами, удивительно похожими на шахматы, правда, без чёрно-белой расцветки, но тоже в клеточку.

— Что это?

— Твой выбор, сын, — улыбнулся император. — Я отдам тебе Соля, но только если ты выиграешь.

Признаться, что-то такое я и ждала.

— А если проиграю?

Улыбка императора стала шире.

— Тогда ты извинишься перед канцлером за грубость и получишь сто ударов палкой. На совете. При министрах.

Я представила — и с сомнением посмотрела на шахматы.

— Разве это честно, ваше величество? Я ведь даже не помню, как играть.

— Честно, — усмехнулся император. — Зачем тебе помнить, что раньше ты всегда проигрывал? А правила я тебе объясню.

Подвох даже искать не требовалось — я снова покосилась на шахматы. Снова представила себя на коленях перед канцлером (не сломаюсь, встану, но вот палки…) А стоит ли игра свеч? Да, Соля жалко — своя же мать бросила ради другого сына, брат забыл, помощи ждать неоткуда. Но положа руку на сердце, своя шкура мне была дороже и помогать незнакомцу только потому, что он в беде, я бы не стала.

А вот отомстить хотелось. Когда меня бьют, я привыкла бить в ответ, и Соль мне для этого нужен.

Я представила Ли на коленях передо мной, беспомощного, и в груди потеплело.

— Объясняйте, ваше величество.

Правила оказались те же, что и у нас — это внушало некоторую уверенность. Я помнила, что в прошлой жизни играла в шахматы, не уверена только, что часто выигрывала. Но и проигрыши я, значит, тоже забыла, поэтому особого страха не испытывала.

Надо сказать, схлестнулись мы с императором прямо-таки в смертельном бою. Фигуры с доски так и летели, в итоге я осталась с единственным королём, и тот забился в угол. У императора остался ферзь и король, но замерли они так, что получался… пат по невнимательности. Кстати, по невнимательности императорской.

Видимо, «отец» даже не сомневался, что победит, и расслабился.

— Похоже, у нас ничья, — заметила я.

А император впервые взглянул на меня с чем-то похожим на уважение.

— Ты стал удивительно хорошо играть, Рьюичи. Я нахожу это забавным.

— Рад, что доставил вашему величеству удовольствие, — пробормотала я. Играл император действительно классно, и пат — лучшее, на что можно было рассчитывать. Но что теперь будет с Солем?

Император задумчиво изучил доску.

— Что ж… значит, каждый из нас сделает то, на что мы играли. Я отдам тебе Соля, ты получишь сто палок. Согласен? Или мы делаем вид, что этой игры никогда не было и всё забываем? — В глазах императора мелькнул нехороший огонёк, и я тут же вспомнила его «Забудь!» после посещения пыточной.

Потому поспешила ответить:

— Хорошо. Палки так палки. Когда?

— На следующем совете, — император снова откинулся на подлокотник. — Бить будет канцлер. Ты всё ещё согласен?

Мда. Всё интереснее и интереснее.

Но лапу в бутылку я уже сунула, поэтому…

— Я действительно был с ним непочтителен, вы правы, отец. И если таково моё наказание… Где Соль?

— Да, таким ты мне нравишься больше, — пробормотал император и позвал евнуха.

Соля привели в мои покои сразу после того, как я вернулась от императора. Ли по-прежнему валялся на моей кровати, рядом дежурил мрачный лекарь. Я посмотрела на них и на дремлющего у ширмы помощника с чашкой отвара у ног, вздохнула и ничего говорить не стала.

Но вообще это форменное свинство — сначала Ли меня использовал, а теперь ещё и кровать занял. Нет, жалко мне его не было. Сам нарвался.

Соля привели, и выглядел он не лучше, чем ночью — обнял мои колени и испуганно что-то забормотал, тычась лбом, словно кошка. Мы с Ванхи одинаково задумчиво смотрели на него. Я размышляла о том, что пытки могут сделать с человеком (ни в коем случае не ссориться с императором! я такой стать не хочу). А ещё — не сглупила ли я. Что мне теперь с этим сумасшедшим делать?

О чём думал Ванхи, не знаю. Но, помолчав, он спросил:

— Господин… это кто?

Я наклонилась, изучила спину Соля. Казалось, она сплошь состояла из шрамов.

— Это мой брат.

— Что?! — ахнул Ванхи. И тут же закрыл рот руками.

— Поэтому он мой гость, — добавила я. — Пока. Найди ему комнату. И… займитесь им, в общем.

— Конечно, господин, — отозвался Ванхи, думая вроде бы совсем о другом.

Впервые я радовалась титулу принца. Махнул рукой «займитесь» — и всё, можно быть свободным, пока Соля купают, одевают и устраивают. Можно вообще о нём забыть.