— Сделайте так, чтобы он выжил, — приказала я, не желая на это смотреть.

Руки лекарь в спирте перед началом операции, однако, вымыл, поэтому шанс, что Ли он не убьёт, всё-таки имелся.

Я ушла в купальню и велела Ванхи звать служанок — до рассвета оставалось всего ничего.

Император тоже вставал рано. Когда я со свитой явилась под дверь его покоев, ждать долго не пришлось.

— Ичи! — обрадованно воскликнул «отец». — Что за беда привела тебя в такую рань? Я весь в нетерпении — расскажи, что заставило тебя наконец меня навестить, да ещё и так срочно, даже не позавтракав?

Я не стала уточнять, откуда ему известно, что от завтрака в это утро я и правда отказалась. Кто-то из слуг шпионит, ничего удивительного — тут все за всеми следят. Я улыбнулась, уселась на подушки у столика, куда уже поставили второй прибор — то есть вогнутую доску вместо тарелки и палочки на крошечной низенькой подставке.

— Соскучился, отец, только и всего. — Я не стала ждать приглашения и сразу потянулась к чему-то вроде квашеной капусты. Оно казалось аппетитным.

Но император оттолкнул мои палочки своими, наклонился и прошептал:

— Не надо, оно отравлено.

И с любопытством посмотрел на меня.

Я спокойно оглядела стол, поймала палочками гриб в масле и спросила:

— Это тоже?

— Это нет. — Император улыбнулся и взял другой гриб.

Еда снова было пресной, совершенно невкусной. Господи, да когда же они завезут сюда соль? Ведь она у них есть!

— Итак, Ичи, что ты хотел? — минут десять спустя, насытившись, поинтересовался император. И откинулся на подлокотник своего «кресла». От кресла там был только каркас — спинка и сиденье, без ножек. На сиденье клали подушки, рядом устанавливали огромные валики, словно подлокотники. Откинуться на спинку было совершенно невозможно, она казалась хлипкой. Оставались подлокотники, и поза получалась точь-в-точь как у римлян во время трапезы.

Я отложила палочки, подалась вперёд и прямо посмотрела на «отца». Выдержала паузу, дождалась, пока император в нетерпении поднимет брови — мол, ну? Вздохнула и печально протянула:

— Домой хочу. Отпустите меня в Рё-Ка, отец, прошу.

Император от неожиданности округлил глаза. Смотрелось это совсем не царственно, но довольно забавно.

— Ичи, ты что? Мы тебе невесту ищем, ты забыл? Отбор будет проходить здесь, даже твоя мать с этим согласилась.

Я вздохнула и тоскливо окинула комнату долгим взглядом. Ничего нового — те же драконы. Притворяться скучающей мне почти не пришлось.

— Тошно мне здесь, отец. По матери скучаю. Отпустите, прошу.

И, для полной искренности, отодвинулась от столика и наклонилась, коснувшись лбом пола. Просили императора всегда только в позе ниц, на это я уже насмотрелась. Даже советники падали на колени, когда умоляли прислушаться к их решению — по протоколу, конечно.

«Отец» долго молчал, изучая меня, потом хмыкнул и ответил:

— Нет. Ты остаёшься здесь и даже думать не смей об отъезде. И раз уж ты вспомнил про Рё-Ка, тогда, конечно, помнишь, зачем ты сюда приехал?

— Не вспомнил, и вы это знаете, — ответила я, снова сев ровно. — Но раз я здесь из-за Соля, отдайте мне его. Вы его мучаете, а это совершенно несправедливо — я-то сбежать не пытаюсь. — Император при этом уставился на меня совершенно изумлённо, а я продолжила: — Хочу знать, что с ним всё в порядке. Или сделка нечестная, не так ли, отец?

Император моргнул. Потом хохотнул.

— Ичи, на тебя во сне лунный луч упал? Ты не в себе.

— Я отлично себя чувствую, ваше величество, — улыбнулась я, не поняв при чём тут луч, ну да и ладно.

Наступила тишина — император снова изучал меня, но уже куда внимательнее. Потом хмыкнул.

— Что ж, ты продолжаешь меня веселить… Сделка честная, Ичи. Ты уже здесь, не забывай. И никуда не денешься. Ты же понимаешь?

Я фыркнула. Аргумент был, мягко говоря, так себе. Что же мешает мне «деться»? Хотя бы попытаться.

— А если сбегу?

— Как? — Император тоже улыбнулся, словно всё это было шуткой. — Кто тебе поможет? Ты не выберешься даже за пределы Запретного города, а если и выберешься, куда ты поедешь? Ты и обратную дорогу наверняка забыл… Если вообще её знал. Карты читать не умеешь, как и вообще читать. Это просто смешно.

Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним, думала я. А вслух сказала:

— А если попытаюсь?

— Давай, — улыбнулся император, разглядывая меня так, словно впервые увидел. Ему было весело, да и мне тоже — эта игра увлекала.

— И пока буду пытаться… Меня может кто-нибудь случайно убить. И вы даже не свалите мою смерть на канцлера, я ведь сбегу от вас, отец. А если я умру, вы не сможете оправдаться перед моей матерью. Начнётся война. А вы разве хотите войны? Вряд ли.

Да, я блефовала. То есть, основываясь на рассказанном Ли, это было логичным, но на сто процентов уверенной я быть не могла.