Перед тем, как Адамс снова появился в холле, Эммануил успел сунуть вырванный из блокнота листок в щель между сиденьем и спинкой кресла, на котором недавно сидел фэбээровец. В двери, за его спиной, маячило обеспокоенное лицо Коретты. Дика видно не было.

— Дорогая, — кашлянул Хастон, поднимаясь с дивана, — я не надолго. Срочная консультация для господ из ФБР. После обеда буду.

И, уже выходя на улицу, на мгновение обернулся и послал жене воздушный поцелуй. Автомобиль Адамса послал такой же их дому, находящемуся на окраине Карлсбада, в виде клуба пыли, поднятой с обочины.

Городок оставался за спиной. Машина шустро бежала на запад, приближаясь к пещерам. И когда до знакомой развилки оставалось всего несколько километров, Хастон, сохраняющий каменное молчание, заволновался не на шутку. Впереди, до самого Лас-Крузеса, находящегося за горными перевалами, никаких селений не было. Кроме его комплекса, в окрестности которого можно было попасть, свернув по дороге налево.

— Контора, в которую вы меня везете, находится в горной пустоши? — пытаясь придать своему голосу иронический оттенок, спросил Эммануил у сидящего за рулем Адамса. — С каких это пор учреждения ФБР стали располагаться в таких труднодоступных местах?

— А я не говорил, что речь идет об учреждении ФБР, — ответил агент, притормаживая и сворачивая к обочине.

Машина остановилась. Адамс повернулся к Хастону. Метрах в ста от них дорога раздваивалась, как жало змеи.

— Мистер Хастон, из-за условий повышенной секретности объекта, на который мы скоро прибудем, я вынужден завязать вам глаза.

Эммануил удивленно взглянул на него:

— Молодой человек, я был на таком количестве секретных объектов, которое вам и не снилось.

— Возможно. Но есть один небольшой нюанс. Дело в том, что это не государственный, а частный секретный объект.

Слово «частный» Адамс произнес с некоторым нажимом.

Частный объект в непосредственной близости от комплекса?! Это что-то новенькое. Или это сам комплекс!?.. И он уже больше там не хозяин?.. Хастон прислушался к резонирующему объединенному биополю. Да нет, вроде все нормально. Комплекс невозможно обнаружить. Практически. Но… Вызвать такотана, что ли? Нет, пока подождем.

— Частный объект в зоне природного заповедника?! — повернулся Эммануил к Адамсу.

Тот поморщился:

— Не будьте наивным, Хастон. Тот, кто имеет большие деньги — хозяин всей этой большой земли.

— Я, вроде, тоже не беден.

— Вы живете не на той стороне улицы, Хастон. Потому что — черный.

Да. Не на той стороне. Эммануил вспомнил, как с полгода назад на это же жаловалась Коретта. Тогда стабильно дули южные ветра, и их дом был насквозь пропитан пылью из-под колес грузовиков, которых в Карлсбаде почему-то появилось видимо-невидимо. Потом они исчезли. Как-то все сразу.

— Разрешите, Хастон? — Адамс уже держал в руках большой черный платок.

Эммануил пожал плечами и подставил ему голову. Повязка плотно легла на глаза. «Если свернем налево, — решил Хастон, — сразу же вызову такотана». Автомобиль свернул вправо.

Эммануил никогда не ездил по этой дороге. Не зачем. Да и времени не было. А когда почувствовал за собой слежку и подавно перестал обращать на нее внимание. Мало ли в национальном пещерном заповеднике дорог, дорожек и тропинок? Это Пьер был любителем лазить по окрестностям. И по более далеким краям. Так и пропал в них двадцать лет назад. Ни слуху до сих пор, ни духу.

Когда в сорок первом война в Европе полыхнула не на шутку, Эммануил не выдержал. Темной безлунной ночью поднял в воздух тантор и рванул во Францию. Мэри с сыном забирал из Марселя чуть ли не силой: она ждала Пьера. Сговорились на том, что его такотан трогать не будут. Если Пьер появится, то всегда сможет связаться с Карлсбадом. На связь никто не вышел. Так и лежит мертвая механическая кукла на дне Средиземного моря. Правда, в последний момент Эммануил запрограммировал ее на самоуничтожение в случае нежелательного контакта. Мало ли что.

Мэри жила с ними в Карлсбаде до сорок седьмого года. Возилась с маленьким Джоном, ухаживала за Кореттой после ее трудных родов, хлопотала по домашнему хозяйству и ждала, ждала, ждала… Она растворилась в ожидании. Замерла, как трава под снегом. А когда опытная модель тантора, предназначенная для постоянных, а не разовых лунных рейсов, грохнулась вместе с манами под Розуэллом и гуверовские ищейки вместе с военными бультерьерами начали тявкать и лезть во все дырки, Мэри не выдержала. Забрала Джона и уехала к родственникам в Канаду.

Сначала они переписывались довольно оживленно, потом все реже и реже, а в последнее время даже телефонные звонки были им в тягость. О комплексе она вообще ничего слышать не хотела.

Хастон вздохнул и хотел было поправить повязку, но невидимая рука ФБР сама сделала это за него. Эммануил раздраженно тряхнул головой. Впрочем, раздражаться ему нужно было только от самого себя. От своей трусости. Нет, не правильно. От своего страха. Страха за близких ему людей, на всю жизнь въевшегося в него после того, как с борта тантора он, сквозь пелену слез, увидел их горящее ранчо. Отца, лежащего ничком на выжженной земле в своей любимой клетчатой рубашке, насквозь пропитавшейся кровью. Маму, раскинувшую руки возле обломков перевернутого автомобиля. И какого-то мерзавца, прячущегося от залпов бортового плазмера в клубах черного дыма.