— Вот, вот. Значит, пусть пока «Президент» остается нашим кулаком, а «Республика» — координирующим центром. Мозгом, так сказать. А для того, чтобы они взаимодействовали умно и слаженно, ты, Чжан, вместе с Ларсеном, «косточку» запустите. Подвесьте на селеностационар — пусть поболтается над Архимедом. Для наведения элементарного порядка нужно собрать побольше информации.

— А, может, черт с ней, с информацией? — еще плотнее прищурил глаза Чжан. — Ситуация осложняется. В Индонезии, на Бали, Аль-Каида отель грохнула. Начальство думает сроки перенести на побыстрее. Волнуется. Может, черт с ней, с информацией? — повторил он. — Давай того Архимеда не трогать пока. Сядем где-нибудь в сторонке. Аппаратуру развернем, а дальше — по обстоятельствам.

— Мы уже пробовали «сесть в сторонке», — заметил Маккольн. — Да и начальство не мое, а твое. С меня — как с гуся вода.

Чжан пожевал тонкими губами:

— Тогда давай я сейчас «Президента» подниму да грохну по Архимеду. Плазеры, они же пол-Луны разнести могут.

— Там находится землянка, — напомнил Дэн, взглянув на окаменевшее лицо Тресилова.

— Русская, — скривился Чжан.

— Украинка, — поправил Маккольн. — Но разницы особой нет. Однако, живой же человек.

— А в Нью-Йорке, в Торговом центре, одиннадцатого сентября не живые люди были? — глаза Чжана окончательно превратились в узкие щелочки. — Одну пожалеем — тысячи погибнут. Хуссейна давить надо, а не антимонии разводить! Скоро операция начнется, а мы тут на месте топчемся. Непохоже это на тебя.

«Непохоже», — мысленно согласился Маккольн. Но Чжан видит ситуацию только со своей колокольни. Колокольни Лэнгли. А у него, Дэна Маккольна, сие строение немного повыше.

— А что, боевые действия в древней Месопотамии завтра начинаются? — тоже прищурив глаза, спросил он. — Или уже послезавтра Бен Ладен десант на Белый дом высаживает?.. Времени, конечно, мало. Но оно есть. Потому, — выразительно произнес Маккольн, — вы с Ларсеном сейчас подвесите «косточку» над Архимедом. Раджив пусть садится за сбор данных. И прикажи, чтобы малейшие движения фиксировал!

«Косточкой» они называли миниатюрный наноспутник-шпион, размером с теннисный мяч. Но, размер — размером, а информацию он качал отлично. Во всех диапазонах. Дэн сам расстарался, когда еще надежные контакты в верхах искал.

Чжан пожал плечами и, иронично бросив: «Есть, босс!», вышел из лаборатории, в которой Маккольн жил пару последних суток. Тресилов потянулся было за ним, но Дэн остановил его:

— Олег, останься!

Тот неуверенно замер на пороге, а потом сделал тяжелый шаг в направлении Маккольна:

— Ну?

Дэн молча изучал его помятое лицо. В космосе повреждения тканей восстанавливались медленно — энергетика митохондрий была ослаблена — но русская шкура Тресилова зарастала на удивление быстро.

— Я правильно сделал? — спросил он его.

Олег отвел глаза в сторону, натолкнулся взглядом на, ощетинившийся электродами, череп Арданьяна и снова посмотрел на Маккольна.

— Да. Спасибо. Но… — замялся он. — Но, Дэн… Тут оказывается замешана политика. Ты мне этого не говорил. — Тресилов опять отвел глаза в сторону. — Не нравится мне это.

— Мне тоже, Олег. Но на данном этапе для достижения коммерческих целей поддержка политиков просто необходима. Ты должен это понять.

Тресилов молчал. Дэн тяжело вздохнул. Черт, а нужен ли ему этот российский балласт? Он быстро прикинул расклад. Чжана завербовали и теперь он стопроцентный человек ЦРУ, приставленный к ним с Радживом после того, как Маккольн наотрез отказался выкладывать детальные расчеты и схемы некоторых своих установок. Плазмера, например. Или той же «косточки».

Дэн выяснил по своим каналам, что Чжан не только дипломированный физик, но и был в свое время сотрудником АНБ [12] . Виду не подал, насколько его обеспокоила эта информация, но держаться с ним стал предельно осторожно. Да и Ларсен… Хотя его привел Раджив, но те же каналы подсказали: по наводке Чжана. На самого Раджива, конечно, можно положиться. Однако в пределах лояльных отношений с правительством. Олег… Слабоват Олег. Однако, если вытащат Руслану… Хотя, с ней тоже проблемы могут быть.

Да, основная его беда состоит в том, что жизнь слишком рано приучила его работать в одиночку, не полагаясь на чересчур разболтанный разум своих земляков. Землян, в смысле. Независимо от гражданства и национальности. А приучила жизнь его к одиночеству еще с тех далеких времен, когда папочка взорвал свое бомбоубежище, похоронив себя в нем вместе со всеми, кто мог хоть что-то знать про секрет Маккольнов. И в первую очередь, с вечно угрюмым доктором Блейком. Но… Но недостаток одиночества компенсируется некоторыми особенностями Дэна. Он ведь сильнее всех на этой чертовой планете! И он ей еще покажет.

— Так вот, — произнес Маккольн, отворачиваясь от Тресилова и подходя к лежаку с Арданьяном, — чтобы, значит, политики не мешали нашей коммерции, Олег, мы сами вытащим всю необходимую нам информацию. И будем ли мы делиться ею с ними, это — очень большой вопрос. Ведь, кто владеет информацией, Олег, тот владеет… Луной, — коротко хохотнул он.

Тресилов смотрел в сторону. Маккольн посерьезнел. Подошел к столу, выдвинул ящик, вытащил из него плазмер и протянул Олегу:

— Держи.

Тот недоуменно хлопнул глазами: