— Так ваш сын?.. — ахнул Хастон.

— Да. Полный кретин. От рождения. И вы должны с помощью своей чертовой электроники помочь его мозгу работать нормально. Что-то там подавить, что-то — усилить. Разберетесь.

И Маккольн что-то нажал на столе. Одна из полок с папками отъехала в сторону. В появившемся проходе молодая женщина в белом халате придерживала за плечи худощавого подростка с пустыми глазами.

— Бэ… — пролепетал он, — па… бу-бу…

— Знакомьтесь, — повернул к нему голову Маккольн, обращаясь, однако, к Хастону. — Маккольн-младший. Мой сын… Поздоровайся с дядей, Дэн.

Из уголка полуоткрытого рта Дэна Маккольна стекала мутная струйка слюны.

Дэн брезгливо вытер слюну на щеке, пролившуюся из раскрытого рта во время его короткого, но мертвецки крепкого сна. Это было что-то новенькое. В течении сорока лет он вообще не знал, что такое сон. Это в детстве… А потом лишь иногда на протяжении двух-трех суток на него нападало мимолетное оцепенение, во время которого пуговица чипа-усилителя, встроенная в его затылок покойным Блейком, стремительно раскалялась и так же стремительно остывала. И все. Он даже боли почувствовать не успевал.

А на протяжении последних пяти дней он засыпал уже дважды. И каждый раз… Маккольн повернул голову, сверяя свои внутренние часы с электронными. И каждый раз ровно на пятнадцать минут. Непозволительная трата времени! Что-то с ним происходило. Дэн поднял голову с лабораторного стола, сидя за которым он отключился и взглянул на влажную руку. Слюна была какого-то мертвенно серого цвета. Взял салфетку, тщательно вытерся и взглянул на лежак, на котором замер не активизированный Арданьян.

Называть его андроидом с сегодняшнего утра у Маккольна не поворачивался язык. Хотя гладко выбритая голова Джона с панковского вида щетиной из тонких электродов, натыканных Маккольном, более соответствовала этому определению.

Дэн поднялся из-за стола и обошел вокруг лежака, пытаясь подавить свое беспокойство. В том, что с ним происходит, он скоро разберется. Устал просто. Наверное, все произошедшее за последние дни чрезмерно даже для его, электронно-усиленной, нервной системы. Вон ведь как заорал, когда «Лунная Республика» вырывалась из каменной ловушки! В этом тоже было что-то противоестественное. Для него противоестественное.

Хотя, запугать архимедову братию было необходимо любыми путями. Спокойных слов они не разумеют. Да и проигрывать на сухую со счетом 2:0 он не привык. А его ведь во второй раз обламывает непонятная конкурирующая фирма. Ну, ничего! Скоро счет изменится. Размочим мы его, а там… Дэн задумчиво прикоснулся к щеке Арданьяна. Одна была холодна и безжизненна.

За спиной кашлянули. Маккольн, уже окончательно взявший себя в руки, повернулся к двери. Очень спокойно и размеренно повернулся. В дверях стоял Чжан. За ним маячило унылое лицо Тресилова. Синяки, заработанные им во время последнего взлета «Республики», скорее напоминающего бегство, уже почти сошли. Раскосые глаза Чжана были по привычке насторожено прищурены.

— Что будем делать, босс? — спросил он. — «Республику» мы отрихтовали. Можешь опять воевать. Ларсен со своей чертовой аккуратностью там уже порядок наводит. А Раджив спрашивает, что с плазерами делать будем? Устанавливать их на «Республике», или как?

Плазеры были их последними, совместно с Радживом, разработками, совмещающими мощь, уже традиционных для них, плазмеров и большую дальность боевых лазеров. Морочились они с ними долго, но когда парни из ЦРУ ознакомились с экспериментальными образцами — к главным секретам Дэн их, естественно, не допустил — то добро на операцию было дано чуть ли не мгновенно. Что было чудом неизъяснимым для некоторых чиновничьих структур.

Более того, их начали подгонять чуть ли не пинками. Независимому, привыкшему к четкому регламентированию своих действий, Маккольну тогда это очень не понравилось. Но, чего не сделаешь для осуществления своих личных планов?

— Так что будем делать, босс? — переспросил Чжан.

Дэн включил экраны обозрения и задумчиво посмотрел на яйцо «Лунного Президента», истекающего во тьме ярким светом прожекторов. Дубль-корабль прибыл три дня назад после сеанса экстренной гиперсвязи, на которую «Республика» выплеснула все остатки своей энергии, оставшейся после бегства с Апеннин и перелет на обратную сторону Луны.

Сели тогда в Кондратюке, который понравился Маккольну тем, что гор, могущих скрывать внутри себя таинственные лайстоны, вокруг не наблюдалось. Да и от Архимеда их отделяла вся толща промороженной лунной глыбы. Даже ощущение наружного наблюдения если и не исчезло, то сошло почти на нет. Осталось только пакостное чувство внутреннего изучения самого себя, направляемое, почему-то, снаружи. Психология, чтоб ее!..

Впрочем, эта психология тоже немного успокоилась на вторые сутки. Вокруг, кроме кипучих работ по ремонту «Республики» и тягучего ожидания подмоги с Земли, ничего не происходило. Луна, как ей и положено, была пустынна и безжизненна. Складывалось впечатление, что от всяких погонь и слежек они оторвались. Хотя бы на время.

— Я думаю так, Чжан, — повернулся Дэн к китайцу. — Ничего мы пока переставлять и устанавливать не будем. Времени нет.

Чжан согласно кивнул головой;

— Да, Земля вообще-то торопит.