Катя тяжело вздохнула. Она не могла есть и только отщипнула от булки крохотный кусочек.

– Ну же, Катя, поешь хоть что-нибудь, - уговаривала ее подруга.

– Наташа, ну как я могу есть, когда он там... А вчера!.. Я ведь танцевала с удовольствием и кокетничала с этим князем! Я дрянная, дрянная!

Она взялась бить себя по щекам, но испуганная Наташа тотчас схватила ее за руки.

– Ты с ума сошла, Катя! Чем ты поможешь Левушке, если станешь истязать себя и отказываться от еды? Тебе ведь силы нужны, но прежде всего - терпение!

Катя так и не коснулась кушаний. Наташа сокрушалась:

– Чтобы добиться своего, надобно запастись терпением. И выезжать непременно, иначе где найдешь покровительство и помощь? Ты напрасно себя винишь. Ближе ко двору надобно быть...
– Она задумалась, постукивая ложечкой о стол.
– Жаль, Алексея Николаевича здесь нет теперь, да и нескоро будет...

– Однако Марья Власьевна обещалась!
– воскликнула нетерпеливая Катя.

– Поможет, непременно поможет, - терпеливо утешала ее Наташа.
– Но надобно ждать, набравшись терпения...

Катя кусала губы, силясь удержать отчаянные слезы. Ждать? А что как Левушку уже осудили, и он гремит кандалами по Владимирскому тракту? Воображение рисовало ей жалкую картину: несчастный каторжник в дождь и холод бредет по грязи, подгоняемый ветром, едва переставляя закованные в цепи ноги...

– Ах, когда бы можно было поговорить с самим государем!
– воскликнула Катя.

Она подумала о маскараде. Графиня Забельская шепнула ей, что государь бывает в маскарадах инкогнито! Стало быть, напрасно она отказалась ехать?..

Марью Власьевну ждали только к вечеру. Наташа, желая отвлечь подругу от горестных мыслей, предложила прогуляться в Летнем саду.

– Что как она приедет раньше?
– беспокоилась Катя.

К тому же мысль о маскараде не давала ей покоя. Впрочем, графиня не полагается на нее, ведь Катя решительно дала ей понять, что не желает ехать в маскарад...

Беспокойная девица металась, не зная, какое принять решение. Однако она поднялась к себе и зачем-то достала из саквояжа многострадальный костюм пажа. Кое-где бархат истерся, кружево воротника разорвалось в двух местах, на курточке не хватало пуговиц. Катя порылась в рабочем столике, стоявшем возле окна, и среди мотков шерсти и шелковых ниток, обрывков кружев и лент она обнаружила атласную подушечку в виде сердечка, утыканную иголками. Здесь же, в одном из многочисленных ящичков, наткнулась на россыпь разноцветных пуговиц, перламутровых, костяных, серебряных и даже позолоченных. Выбрав три штуки простых, обшитых темным бархатом, которые более всего подошли к курточке, Катя устроилась в кресле возле столика и принялась за работу.

Наташа заглянула к ней, чтобы еще раз пригласить на прогулку, и удивленно подняла брови:

– Катя, чем ты занята?

– Так, чтобы время провесть...
– смущенно ответила девица, поспешно пряча разорванную рубаху за спину.

Наташа пристально посмотрела на нее, но ничего не сказала на это, лишь предложила:

– Едем же, Катя! Отчего ты еще не одета?

Катя улыбнулась просительно:

– Душенька, Наташа, поезжай сама, я останусь. Что-то мне не хочется гулять...

Наташа неодобрительно качнула головой:

– Неужто опять?

Катя молчала, и хозяйке ничего не оставалось, как оставить ее в покое.

– Ну и я не поеду, - заключила она и скрылась за дверью.

Облегченно вздохнув, Катя вновь принялась за работу. Она умело заштопала кружево и починила рубаху, пришила пуговицы к курточке. Придирчиво оглядела работу и осталась довольна. Стежки не видны, только знающий человек определит, где было порвано. Что же теперь?

Верно, враг человеческий не дремал. Стоило Кате подумать о маскараде, как внизу, в передней, тотчас раздался звон колокольчика. Девушка слетела по лестнице, не чуя под собою ног. Она будто знала наверное, что это за ней. И не ошиблась. Лакей доложил хозяйке, сидевшей в маленькой гостиной с книгой:

– Графиня Забельская просят принять.

Наташа распорядилась:

– Проводи ее в большую гостиную.
– И вопросительно глянула на подругу: - Верно, по твою душу явилась графиня?

Катя равнодушно пожала плечами, хотя сердце ее бешено колотилось. Они прошли в соседнюю комнату и уселись в ожидании возле изящного круглого столика. Графиня вошла легкой походкой, распространяя вокруг себя терпкий запах восточных ароматов. Она была одета в библейский костюм, копию с известной картины, изображавшей Ревекку. Длинный бархатный кафтан фиолетового цвета плотно облегал гибкий стан, из-под кафтана выглядывали легкие палевые шаровары. Белое покрывало спускалось с затылка, мягкими складками обрамляя лицо. Графиня была великолепна в этом наряде.

– Дитя мое, - обратилась она к Кате после нескольких вежливых слов, - я приехала за вами, как уговорились.

Наташа удивленно воззрилась на подругу: отчего та ни словом не обмолвилась о намерении ехать в маскарад?

– Ты поедешь с нами?
– спросила ее Катя с виноватой улыбкой.

Госпожа Пашкова слегка нахмурилась:

– А как же Марья Власьевна? Ты не чаяла ее дождаться!

Графиня поспешила вмешаться:

– Полно! Марья Власьевна будет рада узнать, что ее протеже довольна и весела.