Князь покрутил ус, поглядывая на Катю, и проговорил нарочито громко:

– "Я никогда не делался рабом любимой женщины..."

Катя поняла, что он произнес фразу из модного романа. Девице самой впору было прийти в дурное расположение духа: перед ней предстали участники Левушкиной драмы, более того - ненавистная соперница. Однако придаваться чувствам вовсе не ко времени: ее теребили со всех сторон, требуя продать то или другое. Шеншин все не отходил от киоска, графиня же кусала губы и метала гневные взоры в его сторону. Катя невольно наслаждалась положением незримого разведчика в стане врага: она знает, кто эти люди, а они пока нет.

Когда подвели итог торговли, оказалось, что Катин киоск принес дохода больше других. И тут ей достался от графини холодный угрожающий взгляд. Впрочем, она блестяще владела собой. На лице Долли возникла учтивая улыбка - к ней приближалась дама европейской наружности, с величественной осанкой, одетая изысканно и со вкусом. Тончайшей выделки бриллианты блестели в ее ушах, в волосах сверкала прекрасная диадема.

– Ваши старания, дорогая графиня, несомненно принесут пользу московским вдовам и сиротам, - проговорила дама с некоторой европейской неправильностью речи.

Графиня присела в низком поклоне. И тут дама обратилась к Кате с благосклонной улыбкой.

– А вот и наша победительница. Кто вы, дитя мое? Расскажите же о себе.

Катя беспомощно огляделась вокруг. Как назло, Марья Власьевна куда-то опять пропала. Между тем блистательная дама взяла растерянную девицу за руку и привела в уютный диванный уголок, устроенный в ложе другой залы со множеством кресел и большой сценой.

Катя понимала, что перед ней влиятельная дама высшего света, приближенная ко двору. Молодая аристократка располагала к себе, к тому же она находилась в интересном положении, что придавало ее холодноватому облику нечто домашнее, уютное.

– Итак, мое дитя, кто вы?

И Катя ей все рассказала.

22.

Она не думала о пользе, которую можно извлечь из этого, забыла все, чему ее учила Марья Власьевна. Незнакомая дама была столь любезна и ласкова, что Катя говорила легко, ничего не утаивая. Рассказала и то, что не решилась открыть Левушке и маменьке. Все подробности пленения и ранения Бронского, ее поединок с Григорием, обстоятельства гибели атамана. Когда речь зашла о несправедливом аресте Левушки, Катя едва не расплакалась. Дама слушала участливо, не перебивала, не задавала вопросов.

– Теперь ему грозит каторга...
– завершила свой рассказ Катя и все же не сдержала слез.

– Что ж, Богу будет угодно - оправдается. Молитесь за него и не теряйте надежды, - произнесла в утешение ей дама.
– Ваша самоотверженность заслуживает награды.

Она поднялась, легонько кивнула Кате и вышла из ложи. Девушка не сразу опомнилась. Она отерла слезы, успокоила дыхание и выскочила следом за дамой. Ей хотелось благодарить незнакомку за добрые слова и участие, но та уже была окружена блестящей свитой. Катя не посмела вновь напомнить о себе.

Тут и Марья Власьевна с Наташей объявились. Началась лотерея. Разыгрывались забавные мелочи вроде фантов: вышитые кошельки и кисеты, тончайшие носовые платки, склянки с духами, бальные книжки, ножи для разрезания журналов, собственно модные журналы, - все это было пожертвовано дамами высшего света в лотерею. Государыня прислала дивный золотой футлярчик для румян и шелковый веер из слоновой кости. Вокруг сделалось весело, бестолково, суетно.

– Попытайте счастье, - обратилась вдруг к Кате обиженная графиня.
– Начинающим всегда везет.

– Да уж!
– подхватила Марья Власьевна.
– О прошлом-то годе, сказывали, некая бедная девица сорвала куш!

Долли неприязненно покосилась на шумную барыню, но поддержала беседу:

– Верно. Бывшая институтка, гувернантка Штосс выиграла в польской лотерее восемьсот тысяч злотых, по-нашему, четыреста тысяч рублей, целое состояние. Весь Петербург гудел, завидовали, от женихов отбою не было.

– А что теперь с ней?
– спросила Катя с вызовом.

– С кем?
– подняла брови графиня Забельская.

– С гувернанткой Штосс.

– Почему мне знать?
– пожала плечами Долли и отошла к Шеншину.

– Кто эта дама?
– шепотом спросила Наташа, провожая ее взглядом.

– Графиня Забельская, - коротко ответила Катя с презрительной гримасой.

– Ужель та самая?
– ахнула Наташа.

Неожиданно объявили, что после лотереи устраиваются танцы. Это взволновало публику, по толпе словно электрическая искра пробежала. Оркестр занял место в углу залы, и грянула музыка. Катя же вовсе не собиралась танцевать, но кавалеры обступили ее, приглашая непрестанно. Девушка понимала, что отказать нельзя, да Марья Власьевна подталкивала ее: