Вынув из муфты ручку в тонкой перчатке, Катя подала ее юноше. Бронский приник губами к душистой перчатке. Настя забралась в возок, и оттуда поглядывала с любопытством. Уже ничего не страшась, Катя провела рукой по волосам Левушки (свою пыжиковую шапку он оставил в санях). Юноша тотчас отозвался на ласку, омыв ее сердце теплым, любящим взглядом.

– - Я непременно найду способ снестись с вами, - шепнул Бронский.
– Я буду писать! Обещайте отвечать на мои письма.

Катя кивнула. Она готова была обещать что угодно, только бы не потерять его навсегда.

– Что, барышня, мы едем али как?
– не утерпел кучер, которому надоело ждать.

– Едем, - ответила Катя и отняла руку у Бронского.

Тот помог ей забраться в возок, поправил на ногах покрывало и успел незаметно скользнуть губами по ее замерзшим губам. Затем он вернулся к саням, поминутно оглядываясь. Экипаж тронулся, и Катя скоро потеряла из виду давыдовскую усадьбу и Бронского с санями. Они выехали на аллею, потом понеслись по накатанной дороге, а Катя все держала пальцы у губ, будто боялась нечаянно стереть поцелуй любимых уст. Настя лукаво поглядывала на барышню, но не решалась теперь нарушить ее задумчивость.

25.

– Ох и знатно повеселились!
– заговорила Настя, мечтательно вздыхая, когда ей вовсе надоело молчать, - Всю давешнюю ночь не спали, гадали с давыдовскими девками. Верите ли, барышня, в баню залезли у банного спрашивать о суженом. Страху-то натерпелись! Темно, жутко, кто-то во мраке шевелится, вздыхает. Ой, матушки мои, страсти!

Не слушая Настиной болтовни, Катя пребывала в мечтательном состоянии, все грезила о Левушке, тогда как непонятный шум привлек их внимание. Ничего не разглядев в окошко, Настя высунула голову в дверцу и крикнула:

– Что случилось?

– Никак гонится кто-то!
– ответил кучер.
– Должно быть, наши. Уж не забыли ль чего?

Катя вся еще была в грезах, в которые поверг ее нечаянный поцелуй. "Это Левушка!" - решила она. Не желая расставаться, Бронский пустился вслед за ней. Сие предположение было тотчас опровергнуто грубым свистом и криками.

– Ахти, окаянные!
– всполошился кучер и что было мочи погнал лошадей.
– Разбойники!

– Ох ты, матушки мои!
– завопила Настя.
– Да нечто от них покоя не будет?

Катя тотчас догадалась, кто преследовал ее, и обмерла от ужаса. Ничего страшнее нельзя было вообразить в этот момент. Гришка! Ей вспомнился его хриплый шепот: "Я найду тебя, красавица!" Да что ж это такое? Неужто он теперь будет следовать за ней повсюду?

– Это Гришка, должно быть, - замирая от страха, проговорила бедняжка.

– Гони, гони!
– крикнула Настя, едва не по пояс высунувшись из возка.

Впрочем, кучера не нужно было понукать. Он безжалостно хлестал лошадей, и те неслись как безумные. Сквозь топот копыт девицы расслышали:

– Нам бы до тракта дотянуть, там не посмеют!

Бедняжке казалось, что крики и свист приближаются. Сжавшись под меховым покрывалом, Катя ожидала самого худшего. Она уже готовилась отвечать преследователю гневными речами и проклятьями и молилась Богу, чтобы послал ей мужества.

– Кажись, отстали!
– прислушалась Настя.

Катя боязливо высунулась из возка, силясь разглядеть преследователей. Ничего не увидев, прислушалась. И впрямь крики затихли, не было слышно и свиста. Мужик перекрестился:

– Слава те Господи! Уцелели!

Он придержал запаренных лошадей, давая им немного отдохнуть. Возок покатился мерно. Путницы понемногу успокоились и переглянулись веселее. Они уже гадали, как их встретят дома, когда возок внезапно встал. Дорогу ему преградил всадник в тулупе и лисьей шапке. Настя высунулась, чтобы узнать причину остановки, и тотчас, громко вскрикнула и захлопнула дверцу. Она узнала Григория.

– Чего тебе?
– спросил кучер.
– Разворачивай коня, дай дорогу!

До тракта было рукой подать, возница надеялся, что теперь разбойники не посмеют напасть.

Григорий не удостоил его ответа. Он крикнул:

– Выйди, красавица, я не сделаю тебе худа. Посмотреть хочу да попрощаться.

Настя с воинственными воплями искала, чем вооружиться.

Катя открыла дверцу и твердо проговорила:

– Езжай своей дорогой, Григорий, оставь меня в покое!

Взглянув на него, она почувствовала, что опасности нет. Разбойник был бледен и, казалось, плохо держался в седле. Он подъехал ближе, наклонился к Кате и протянул ей что-то. Девушка отпрянула, и ей на колени упал тяжелый золотой медальон.