– Полегче, полегче!

– Ничего, барин, чуток осталось!
– крикнул мужик и снова подхлестнул лошадей.

В город они ворвались, как разбойники. Жители смотрели на странных ездоков с подозрением и испугом. Бронский велел остановиться возле большого двухэтажного дома, в котором в определенные дни размещалось дворянское собрание. Чемоданы выставили прямо на землю. Расплатившись с мужиком и оставив Тихона сторожить их от цыган, Левушка взбежал на крыльцо.

Дворяне уже перестали заседать, они разошлись по углам курить, играть в вист, пить прохладительные напитки. Бронский без труда нашел отца: тот сидел в кресле и курил трубку, потягивая из бокала красное вино. Увидев сына, Сергей Львович от неожиданности едва не уронил трубку.

– Левушка, как ты здесь?
– воскликнул он, в растерянности поднимаясь с кресла, чтобы приветствовать сына.

Юноша бросился к нему и крепко обнял. Знакомые помещики подходили здороваться, хлопали по плечу, разглядывали мундир, сопереживали Сергею Львовичу, а тот все никак не мог привыкнуть к неожиданному явлению сына.

– Я все расскажу. У меня письмо от директора, - коротко отрапортовал юный правовед.

– Тебя исключили? За дело?
– нахмурился Сергей Львович.

– Не исключили, - успокоил его сын.
– Но было близко.

Предводитель неодобрительно покачал головой, но не стал больше спрашивать, оставляя подробности для дома.

– Тихон с тобой?

– Мои чемоданы сторожит, велите их внести, - попросил Левушка.

Старший-Бронский тотчас послал человека за Тихоном и кладью.

– Скоро обед, потом вечернее заседание. Придется тебе подождать, - Сергей Львович указал юноше место возле себя.

– Что делите на сей раз?
– поинтересовался будущий законник.

Сергей Львович усмехнулся и, набивая трубку, рассказал:

– Слушали отчет об использовании дворянской кассы. Теперь предстоит выбрать посредников для размежевания земель. У Тимофеева с Глазуновым возник спор, их надо разделить. К губернским выборам готовимся.

Отобедав с отцом за общим столом, Левушка решил остаться на заседание, чтобы обогатиться опытом для будущей деятельности. Однако ему скоро сделалось скучно. Послав отцу записку с предупреждением, он отправился гулять по городу. Тихон мирно дремал на чемоданах в просторной передней собрания.

Все дороги вели на ярмарку. Прогуливаясь у балаганов, Бронский ловил заинтересованные взгляды уездных барышень. Кажется, его зеленый правоведческий мундир и треуголка возбуждали любопытство. Осмотрев шатры с фокусниками, поглазев на кулачный бой двух дюжих молодцов, Бронский направился к цыганам. Его всегда влекли к себе их дикие напевы. Проходя мимо многочисленных лавок, он остановился возле торговки пирогами. Рядом зазывала-сиделец расхваливал товары из модной лавки: китайский шелк, английский ситец и сатин.

Левушка не был голоден, но он увидел, что поодаль от торговки стоял оборванный мальчонка лет семи и пожирал глазами разложенный товар: ватрушки, шаньги, булки, кулебяки.

– Барин хорошенький, выбирай, что душе угодно!
– приговаривала торговка.
– Все свежее, только что из печи!

Бронский пошарил в карманах и нашел серебряный двугривенный. Он накупил у бабы пирожков и сунул их мальчишке. Тот поначалу испугался, но, ободренный решительным кивком, несмело принял угощение.

– Ты чей?
– спросил его Бронский.

– Сапожников сын, - едва выговорил мальчонка, набивши рот.

– Ступай домой, пострел, покуда тебя не затоптали, - рекомендовал он довольному мальцу и собирался уже продолжить свой путь к цыганам, как вдруг замер на месте, не в силах пошевелиться.

У модной лавки стояла Катя, поджидавшая маменьку, которая торговалась с приказчиком. В шляпке, украшенной цветами, с тонким румянцем и легкой улыбкой, девушка казалась воплощением весны. Бронский хотел позвать ее, но не услышал собственного голоса. Почувствовав его взгляд, Катя медленно обернулась.

Левушка видел, как изумление в ее глазах сменилось гневом и болью. От улыбки не осталось и следа. Катя сделала движение, словно хотела уйти.

– Катя!
– обрел, наконец, голос потрясенный юноша. Он кинулся к ней, готовый схватить и удержать ускользающую грезу.

Однако Марья Алексеевна уже вырвалась из цепких рук услужливого приказчика и преградила Левушке путь.

– Если вы сделаете еще шаг, я позову квартального!
– строго произнесла решительная дама.

Ничего не понимая, Бронский силился поймать ускользающий взгляд любимой, но тщетно.