— Можно ли то мое состояние назвать «доминирующее Альтер эго», не знаю. Скорее, я бы выразилась так: тот мир держал меня в своих объятиях. Я была, скорее, там, чем тут.

Друзья замолчали, погрузившись каждый в свои размышления.

— У меня появилась идея, — вдруг сказала Иванка. — Но мне нужен компьютер.

Валентин понял, что к Иванке вернулась ее былая форма. Он с облегчением вздохнул. Ему ведь и самому хотелось узнать, что за миры они с ней тогда «зацепили»? В какие-такие пространства ворвались негаданно-непрошено?

— Я хочу сейчас поместить моих героев в те условия, и таким образом, изложить мою версию произошедшего… А там посмотрим, обсудим. Такой путь исследования мне больше по душе, чем здесь с вами мудрствовать лукаво.

Доброе настроение постепенно возвращалось к друзьям. А что делать с «теми» мирами — можно будет разобраться потом, не спеша.

Эти несколько дней на пароходе во время их возвращения в прежнюю жизнь, они провели, конечно, не зря.

Иванка с Валентином начали набрасывать схему ее нового романа.

Лера тоже не теряла время зря, прогуливаясь по палубе с Кириллом.

Гуруджи пробовал приставать к шикарной барменше, виртуозно жонглировавшей бутылками за стойкой. И та, как ни странно, находила это забавным.

Вечером на ноут-буке Карла Иванка уже набирала новую главу своего нового романа под названием

Пропуск в рай — не для всех

Никто не видел, как этой ночью два дракона: серый и белый, сражались друг с другом. Ночное небо, если глядеть с земли, кажется всем однотонным, ярким, сине-фиолетово-черным, с блестящими огоньками звезд, — это когда нет облаков; либо тусклым серо-синим, без огоньков, когда небесный простор затягивают облака.

Поэтому появление двух непрозрачных, похожих на дымку, облаков было практически никем на земле не замечено. На темном фоне неба эти абрисы были едва различимы.

И лишь тот, кто был посвящен в тайные науки о мироздании, — знал, что эти два соперника: сильный, молодой серый дракон и мудрый, великий белый дракон встречаются один раз каждый високосный год, когда это позволяет положение знаковых светил. Встречаются ради того, чтобы утвердиться в своем первенстве и главенстве над другим.

«Подумаешь — звездное небо подернуто дымкой!» — сказал бы слегка разочарованный мечтатель, привыкший наблюдать звезды на вечернем небе.

Астролог сквозь эту легкую дымку все же смог бы разглядеть в мощный телескоп свои очень далекие звезды.

«Саморазвивающиеся и управляющие нами системы»? — с ужасом заметил бы какой-нибудь внимательный исследователь, автор гипотез-догадок о том, что нами руководят и влияют на жизнь социума некие, неведомые нам, но мыслящие системы.

«О, эгрегоры подрались» — заметил бы меланхоличный эзотерик.

«А не мы ли сами породили их, а потом потеряли власть над ними» — подумал бы философ-провидец.

«Что внизу — то и наверху. Что наверху — то и внизу», — сказал бы философ-последователь Гермеса Трисмегиста.

«О, почти как компьютерная игра», — сказал бы студент, будущий программер, — «а что, если созданные нами же игры-программы вдруг выйдут из-под нашего контроля и начнут играть …нами?»

Но почему-то никто из земных существ в это время внимательно не разглядывал вечернее небо.

А сами ночные драконы тоже сейчас не предавались философствованию. Этот час выяснения отношений был для них так же традиционен, как рыцарский турнир для средневековых рыцарей.

Спор их длился уже не одно тысячелетие.

Сколько свободы можно дать человеческой личности, чтобы она не самоуничтожилась. И что сделать, чтобы сохранить здесь, на земле, этот безумный, вечно кипящий котел жизни, в котором варятся самые невероятные, самые фантастические идеи, открытия, гипотезы, эксперименты, и при этом выделяется огромное количество сумасшедших энергий. Где еще найдешь такое место во Вселенной?

Кто станет обладателем этого котла жизни. Кто будет владеть им и направлять его энергии, куда сочтет нужным?

…А наутро после «турнира» люди собирали остатки своих разрушенных ураганом жилищ, выкарабкивались из разбившихся о гору Арарат Ноевых ковчегов, читали в газетах о землетрясениях, наводнениях, переворотах, кораблекрушениях и войнах, стараясь делать самые невероятные, а порой и почти провидческие выводы о причинах этого. И самые умные из них рассуждали о том, как можно овладеть этими «энергиями природы», чтобы применить с пользой для людей.