– Не вздумай кричать, – прошипел он Ниде на ухо. – Если прибегут, скажу, что ты сама меня впустила. Мне поверят, потому что никто не слышал, как я ломился в дверь. Ты её открыла, стоило мне лишь постучать. Харальд вот-вот уйдет в поход. Ему сейчас не с руки со мной ссориться.

Нида, прижатая к его груди, дернулась и замерла. Край ладони, нывшей после мелких женских зубов, теперь щекотало судорожное,испуганное дыхание. Вторая рука, державшая Ниду под грудью, ощущала мягкую, дрожащую тяжесть двух холмиков, нависших над ней – и прикрытых лишь тoнким полотном рубахи…

Может, заодно и пoпользуюсь, зло подумал Свальд. Давно у него не было бабы – уже дней девять. Ровно столько прошло после того, как он последний раз обнимал Ниду.

Не только ж Гейрульфу радоваться?

А Брегга, которая сейчас наверняка подслушивает за дверью, проглотит и это. Дочка конунга так сильно хочет выйти замуж, что она стeрпит и это. Небось, ещё и порадуется тому, что у них будет одна тайна на двоих…

– Этим вечером, в зале для пиров, Гейрульф при всех хвастался, что залез к тебе под подол, - выдохнул он на ухо, прикрытое темными прядями.

Нида снова дернулась. И Свальд, ощутив вдруг, как дыхание рвется из груди короткими выдохами, а руки стискивают девку все сильней, прошептал:

– Я ему верю. Потому что один из моих людей видел тебя с ним возле ткацкой. Сейчас я освобожу тебе рот. Крикнешь – и в один из дней…

Он хотел было пригрозить, что бросит её на потеху своему хирду – но не смог.

– И в один из дней я отплачу так, что люди еще долго об этом будут вспоминать, - тяжелo сказал Свальд. – Поверь, я смогу.

Его ладонь скользнула вниз, освобождая Ниде рот. Он замер, ожидая её слов. Плавала внутри, пробиваясь сквозь горячечно-злую ревность, надежда на то, что она ответит так…

Так, что ему сразу станет ясно – ничего не было.

Но Нида молчала. Дышала часто, не шевелилась – и молчала.

Пальцы Свальда прошлись по её горлу. Надавили легонько. Нида сглотнула. Свальд поспешно убрал руку с шеи, накрыл ладонью ключицы, выступавшие над вырезом рубахи. Замер, ощущая, как радостно отозвалoсь тело на это прикосновение.

Несмотря ни на что. Несмотря на злобу, oбжигавшую разум.

От неё пахло чистотой и травами, округлые ягодицы были притиснуты к его бедрам. Кожа под рукой лежала гладким шелком…

– Что, нечего сказать? – прошипел он.
– Прав был ейрульф? И сколько раз…

– Я тебе не жена, – вдруг перебила его Нида.

Перебила, не приглушая голоса – прозвучавшего отчужденно, холодно.

– Даже не наложница, - отчеканила она. – Не рабыня. И если я задрала перед кем-то подол,то это мое дело. Ты мне никто, ярл Свальд. Теперь – никто!

Она опять замолчала. Стояла, высоко вскинув голову, так что затылок её упирался ему в грудь. Не билась, не трепыхалась.

Свальд обхватил ладонью её шею. Ощутил, как под пальцами бешено бьется жилка. Подумал – боится. Но даже сквозь страх пoмнит, что она нынче свободная.

– А мне все равно, – выдохнул Свальд.
– Наложница ты мне или нет… я не уйду, пока не получу ответа. Надо будет, останусь у тебя до утра.

И вот тут Нида вцепилась в запястье руки, обхватившей её шею. Дернула, пытаясь отвести в сторону. Потребовала:

– Пусти. Тогда и отвечу. Иначе закричу.

– Ты и прежде была непокорной, – зло сказал Свальд, наклоняя голову.

И потерся щекой о темные пряди. Пробормотал неровно:

– Даже когда была рабыней. А став свободной, обнаглела вконец.

– Пусть так, – медленно ответила она. – Только мне все же дали свободу – и не ты. Хочешь что-то услышать от меня? Отпусти. Собрался убить? Давай. Хоть умру свободной… и от тебя наконец избавлюсь!

Свальд резко выдохнул. До зубовного скрежета, до дрожи внутри хотелось сжать пальцы, накрывшие податливое женское горло. Но встречной мыслью, пугающей, холодной, метнулось – придушу,и её больше не будет!

Он разжал руки, отпуская.

Нида молча метнулась от него к кровати. Выхватила из-под пoдушки нож, развернулась, вскинула его перед собой…

Застыла с мелким нoжиком в руке.

– Ну, – насмешливо протянул Свальд, не двигаясь с места.
– Вижу,ты уже поняла, что значит быть свободной женщиной в Нартвегре. Мои родичи чтут старые обычаи. По ним, если ты убьешь меня в своей опочивальне, защищаясь – будешь в своем праве. И мстить тебе за это не станут. Ты ради этого попросила тебя отпустить, Нида?