Нэйт прошёл к столу, уселся на него и кивнул на стоящее рядом кресло.

— Садись, — прозвучало, как приказ, — и давай подробнее.

Я устроилась в кресле, по-турецки скрестив ноги, и, немного подумав, выложила всю историю наших с недооборотнем злоключений, с кратким экскурсом в историю египтологии. Упомянула и Геродота, и метод постройки пирамид, и даже лорда Карнавона, который к Хеопсу никакого отношения не имел, но внёс неоценимый вклад в археологию. К концу моего рассказа Нэйт уже не выглядел так уж уверенно. Он был, скорее, растерян.

— Не знаю, с чего Хирд взял, что в пирамиде может быть вход в скрытые земли, — медленно произнёс он, — учитывая, что в древнем Египте из магических рас присутствовали только сфинксы, которые вымерли много веков назад. Я тебя прошу, Лара, когда в следующий раз соберёшься путешествовать, неважно, с кем, предупреди меня, хорошо?

— Чтобы ты запретил? — обиделась я, — ты подумай: я в Корпусе уже два года, и всё это время мы работали только в общих землях. Хирд был первым, кто привёл меня в чисто магическое поселение. И я благодарна ему, как минимум, за это.

— Пойдём на компромисс, — неожиданно легко согласился мой киаму, — ты сообщаешь мне, какое место в скрытых землях хочешь посетить, и я сопровождаю тебя.

— Идёт, — быстро ответила я, не давая ему времени передумать или даже переформулировать просьбу, и мы пожали друг другу руки.

— Ты поговорил с отцом? — спросила я, чтобы сменить тему.

Нэйт, к моему безмерному изумлению, смутился.

— Да, — ответил он после непродолжительной паузы, — он был, — в голосе его проскользнуло удивление, — рад меня видеть.

— Ну вот, — обрадовалась я за полудемона, — а ты переживал! Он объяснил, почему отправил тебя в Корпус?

— Чтобы защитить, — с хорошо различимым сомнением произнёс Нэйт, — полукровке нечего делать в Аду, а живых родственников со стороны матери на тот момент не осталось. Меня, как ты понимаешь, не спрашивали, — он невесело усмехнулся.

— А тебе было, за что держаться?

— У меня была Кэт. Мы дружили с детства и продолжили общаться уже после того, как я стал воином Корпуса.

— Понятно, — ответила я, отчего-то чувствуя муторное и вязкое внутреннее неприятие Катары как существа, прошедшего с Нэйтом весь его путь взросления и развития.

Чувства, охватившие меня, мне тоже были знакомы. Это была обычная человеческая ревность, уж самой-то себе можно было и не врать. Разговор внезапно показался тяжёлым и неприятным, и я предпочла свернуть его, прежде чем меня потянет на откровенности.

— Я пойду к себе, — пробормотала я, поднимаясь с кресла, — хорошего дня и всё такое.

— Только, пожалуйста, к себе, Лара. А не в очередное безрассудное приключение в компании нашего общего друга.

— А чем тебе Хирд не угодил? — всплеснула я руками.

— Ты проводишь с ним слишком много времени, — внезапно выдал мой киаму, заставив меня вытаращиться на него в непритворном удивлении.

— Ты сам-то понял, что сказал?

— Ты шла к себе.

— Нет, подожди! Ты предъявляешь мне, что я много времени провожу со своим другом. Это не кажется тебе, как минимум странным, а как максимум — пугающим? Знаешь, с таким же успехом я могу упрекнуть тебя в общении с Катарой!

— Она мой друг детства!

— А у меня нет друзей детства, — развела я руками, — у меня есть только вы! И я буду общаться с Хирдом столько, сколько захочу!

— Вот и общайся!

— Вот и и буду!

— Молодец!

— Спасибо!

И, оставив последнее слово за собой, я вылетела из комнаты, напоследок оглушительно хлопнув дверью.

После этого непростого разговора, который не только начал под конец отдавать абсурдом, но и выпил все мои душевные силы, я сбежала к себе в комнату. Походила по ней кругами, выглянула из окна, насвистела какой-то смутно знакомый мотивчик и уже почти собралась пойти мириться со своим киаму, как дверь распахнулась, и на пороге появился Хирд.

— Хорошо, что ты переоделась, — кивнул он, не позволив мне вставить ни слова, — хватай катану и бегом в портальный зал. Вспышка в десять и три четвёртых дюны. Снова кладбище! — и умчался, даже дверь за собой не закрыл.

Я присвистнула и схватила катану, уже по пути пристраивая ножны у себя за спиной. Больше десяти с половиной дюн — это серьёзно, даже более чем. Вспышка, ознаменовавшая глобальные изменения в моей жизни, ограничилась четырьмя дюнами, и всё равно затронула ткань мироздания, чуть сместив равновесие в сторону тьмы. Насколько сильно качнутся эти незримые весы после вспышки подобной силы, я не могла даже предположить.