Нэйт скинул с себя пиджак и протянул его мне. Я накинула его на плечи и благодарно улыбнулась, хоть для этого мне и пришлось собрать в кулак всю свою силу духа.

— О, — протянул некромант с фальшивым умилением, — как мило, ты так заботишься о ней, — и в следующую секунду его интонации изменились, голос его сделался холодным и острым, как сталь, закалённая в магическом пламени, — но это вам не поможет, потому что все вы сегодня здесь умрёте. И начну я с тебя, полукровка!

Некромант вскинул руки к небу, и для этого ему потребовалось отпустить Тину. Девочка этого совсем не ожидала и упала на колени, но начала достаточно быстро отползать в сторону. Я облегчённо выдохнула — теперь его можно было атаковать без страха задеть своего бойца. Воспользовавшись тем, что некромант увлёкся сотворением тёмного колдовства, повернулась к Нэйту, чтобы определить, кому с какой стороны атаковать. Но мой киаму смотрел на старика со смесью обречённости и страха и не двигался с места. Я ткнула его в спину, но Нэйт не пошевелился.

«Некромант воззвал к первозданной тьме», — вспомнила я слова нашего командира, сказанные им в прошлый раз, когда мы все столпились вокруг артефакта-накопителя, который позже сдали в отдел исследований для изучения. Теперь результаты исследований были не нужны. Некромант хотел убить моего киаму, и первозданная тьма помогала ему в этом.

Тина была слишком напугана для того, чтобы быстро сориентироваться и понять, чем сейчас можно помочь командиру, Хирд слишком оборотень, а Катара слишком далеко и сама нуждается в поддержке — её взяла в кольцо целая маленькая армия из тех, кто не присоединился к защите создателя от опасных нас. Пожалуй, впервые за всё время службы в Корпусе, я могла рассчитывать только на себя.

Я на секунду прикрыла глаза, и все звуки стихли, когда я сосредоточилась на голосе тёмного мага. Разделяя сплошной поток речи на отдельные слова, я пыталась сообразить, чем могу помочь хотя бы теоретически, если уж моих сил не хватит на то, чтобы атаковать его и помешать завершить колдовство. Я прислушивалась и мысленно листала ветхие фолианты в библиотеке Корпуса в поисках совпадений. С каждым новым произнесённым словом их становилось всё меньше, а я становилась всё ближе к пониманию. У меня оставалось ещё три книги, когда голос внезапно перестал произносить слова. Я распахнула глаза. Я знала, что именно собирался творить некромант, и у меня оставалось совсем немного времени, чтобы помешать ему.

Это было чем-то похоже на экзорцизм, но гораздо более мощный и намного более тёмный. Да, в основе этого заклинания лежало обыкновенное изгнание демона, но модификация, присутствующая конкретно в этой версии, позволяла запереть изгоняемого демона за Вратами. Нэйт же был демоном лишь наполовину, и насильственное разделение двух его сущностей, составляющих единое целое, убило бы его, и это было единственным, о чём я думала, когда заступила дорогу ярко-голубому лучу света, рванувшемуся от некроманта к Нэйту. Я была человеком и впервые за последние два года была благодарна судьбе за это, потому что этот ритуал не мог убить меня. А если бы и мог… какая теперь разница — я бы в любом случае сделала это, если бы это означало спасение жизни моего киаму.

Да, наверное, Хирд был прав, когда говорил, что я люблю Нэйта, потому что я не была уверена, поступила бы я так же, если бы опасность угрожала кому-нибудь другому. Я успела вызвать в памяти улыбку полудемона и улыбнуться этому воспоминанию, когда луч изгоняющего заклятия врезался мне в грудь, и всё поглотила тьма.

Когда я пришла в себя, первым, что бросилось мне в глаза, был высокий потолок цвета слоновой кости. Мощные, и вместе с тем изящные нервюры стягивались от углов и контрфорсов к центру потолка, и из точки их слияния, как из огромной грибницы, вырастала хрустальная люстра, похожая на блестящий перевёрнутый гриб.

Я не помнила такой причудливой архитектуры в Корпусе, а потому приподняла голову, чтобы оглядеть обстановку и сообразить, где я оказалась. Беглый осмотр показал, что я нахожусь в медицинском крыле Цитадели. Я расслабилась и продолжила любоваться потолком, с лёгкой досадой отметив, что раньше никогда не обращала внимания на красоту, окружавшую меня все эти два года. По идее, если здесь есть контрфорсы, то должны быть и аркбутаны, но они обычно располагаются снаружи здания, и с моего места их разглядеть было невозможно. Я дала себе слово, что как только меня отсюда выпустят, я пойду искать их и любоваться Цитаделью снаружи. Заодно поздороваюсь с рисунком дракона — я не видела его с тех пор, как мы с Хирдом сбежали в самоволку в его родное поселение.

Я перевернулась и, подперев ладонями голову, а локтями уткнувшись в подушку, принялась изучать огромные витражные окна. До сегодняшнего дня я приходила в медицинское крыло всего раз или два от силы, если не считать самого первого дня, когда вокруг меня суетились врачи и исследователи, и у меня никогда не было возможности рассмотреть эти произведения стекольного искусства как следует. Всего окон было три. Я лежала под центральным, с которого на меня бесстрастно смотрел дракон. Каждая из почти бесконечного количества чешуек была вставлена в отдельную оправу, будто часть волшебного разноцветного кружева. Я вдоволь налюбовалась им, прежде чем повернуться ко второму окну, слева от меня.

Витраж слева раскрывал саму суть Корпуса боевых магов: на нём группа из пяти бравых воинов в доспехах с эмблемой Корпуса побеждали то ли грифона, то ли мантикору. Автор витража, похоже, ни разу не встречался ни с одной мистической тварью и имел о них весьма смутное представление, а потому руководствовался исключительно своей фантазией, которая, исходя из результата его деятельности, была у него достаточно богатой. Мне этот витраж понравился меньше, и я перевела взгляд на последнее, третье, окно, с которого смотрела, улыбаясь, едва ли не дюжина волшебных созданий, от эльфов и сирен, до демонов и вампиров. Смысл считывался на раз — все волшебные существа друг другу братья и должны держаться вместе. Для этого изначально и создавался Корпус — для защиты и объединения тех, кого отверг захваченный человечеством мир. Я нахмурилась — было ужасно обидно за свою расу, которая, к слову, появилась гораздо позже остальных и почему-то решила, что вправе захапать весь мир себе, а остальных истребить. Поэтому и доступа в Цитадель у людей не было, и я была первым человеком, ступившим под её своды с момента основания.