Я слышал, как сверху собирается рой пауков. Мягкий, скребущий звук их многочисленных лапок и высокие, вопрошающие крики говорили об их замешательстве. Никто не мог просто ворваться в Ревнивое Сердце, не заключив сделку с племенем. Даже демоны, которые каждую ночь совершали набеги между Стигией и Минауросом, не были исключением. Часто они приносили в жертву самого маленького и слабого демона. Я собирался предложить им немного своей крови или плоти, но теперь это их не заинтересует. Теперь всё, что им нужно, это месть за смерть посла. И удовлетворит их только смерть Гвендолин.

Что ж, они не получат её, поклялся я, пока мы мчались галопом по темному туннелю. Я поднял голову и увидел глаза пауков, светящиеся в темноте ядовито-зелёным цветом. Уловил, как тон их визгов сменился с растерянности на гнев — до них дошла весть из устья туннеля, и они узнали, что случайно натворила моя маленькая ведьма.

Я сильнее пришпорил Кюрекса, даже когда один из паукодемонов упал мне на плечо. Стряхнул его, но за ним упал ещё один, а затем другой.

— Лаиш! — Судя по голосу, Гвендолин находилась на грани срыва. — Лаиш, они наступают! Один из них в гриве Кюрекса! О богиня!

— Держись крепче, — сказал я. — Они ненавидят свет. Я призову его заклинанием, и они отступят. — И тогда Гвендолин увидит всю опасность ситуации, в которой мы оказались. — Не смотри, — приказал я, понимая, что она всё сделает наоборот. Уже знал по опыту, что Гвендолин никогда не следует указаниям.

Я немного отстранился от неё и произнес слово силы. Мне не нравилось говорить на темном языке так близко к Гвендолин, я мог причинить ей боль, но у меня не было выбора.

Вокруг нас полыхнул свет, освещая каждую щель и трещину огромного туннеля. Гвендолин напряглась в моих объятиях и издала тихий, прерывистый крик.

Каждый квадратный метр туннеля кишел крупными паукодемонами. Посол, которого убила Гвендолин, принадлежал к самой маленькой касте паукодемонов, они единственные терпели свет. Другие демоны были значительно крупнее. Я видел, как по стенам сползали несколько паукодемонов с мой рост. Нам придется несладко, если один из них нападет на нас.

— Богиня… — прошептала Гвендолин, прижимаясь ко мне. — Они… Не все они похожи на бурундуков!

— Что? — Я не сразу понял, о чем она говорит — был слишком занят смахиванием мелких паукодемонов с себя и Кюрекса.

— У паукодемонов есть и другие головы: собак, кошек, козлом, сов… Богиня, у того вообще голова льва! Как это вообще возможно?

— В аду воплощается всё самое ужасное, — мрачно сказал я. — Держись, Гвендолин, мы приближаемся к концу туннеля, а выбраться из него довольно сложно.

— Сложно? Но почему? — Она ещё больше испугалась и вцепилась в мою руку, которой держал её за талию.

— Просто держись, — сказал я ей. Свет начал угасать, но я увидел бледно-голубое небо в конце туннеля. Нам очень повезло, что сейчас день — выйди мы в холодную стигийскую ночь, паукодемоны преследовали бы нас на протяжении многих километров. Если мы вырвемся из Ревнивого Сердца, то будем в безопасности.

Если мы справимся. Я видел конец туннеля… Но там было ещё кое-что. Самый чудовищный паукодемон поджидал нас у выхода, преграждая нам путь. Он был размером с Кюрекса, с головой человека, длинными спутанными черными волосами и жёлтыми глазами. Когда он открыл рот, я увидел острые, зазубренные акульи зубы.

— Отдай девчонку! — прошипел он, его глаза светились в тусклом свете, его лапы приготовились к прыжку. — Отдай убийцу посла! Мы будем пировать её плотью в наказание за смерть! Отдай девчонку!

Спорить было некогда. За огромным демоном простирался стигийский пейзаж: горный склон, покрытый льдом и снегом. Я увидел большой сугроб у входа в туннель.

— Гвендолин, — прошептал я ей. — Доверься мне.

— Довериться тебе? Почему…

Прежде чем она успела закончить вопрос, я схватил её за талию и поднял со спины Кюрекса. Когда Гвендолин закричала, я легко перебросил её через голову монстра и выбросил из туннеля. Едва успел убедиться, что она благополучно приземлилась в сугроб, как огромный паукодемон взревел от ярости и повернулся, чтобы последовать за ней.

Я сразу увидел опасность. Паукодемоны ненавидели солнечный свет, но ненависть к убийце одного их них оказалась сильнее. Он последует за ней, даже если придется выйти на солнце.

Я дал команду Кюрексу встать на дыбы. Будучи боевым конем, он сразу понял, чего я хочу. Его копыта опустились на шипящее волосатое тело, когда я выкрикнул другое слово силы — на этот раз слово смерти.

Я успел заметить удивление на лице паукодемона, прежде чем его голова взорвалась, повсюду разбрызгав черный гной. Кюрекс дико заржал и затоптал копытами. Я повел его вперед, на свет.