— Кюрекс! — прохрипела я. Девушка сжимала горло всё сильнее, воздуха оставалось всё меньше и меньше. — Кюрекс, спаси меня!

Он сразу обернулся и, казалось, только сейчас понял происходящее. Он громко и сердито заржал, а затем направил на девушку переднее копыто размером с тарелку. Один резкий пинок, который выглядел как черное размытое пятно, и хватка на моей шее ослабла.

Кюрекс ударил снова, и руки девушки полностью соскользнули с моей шеи. Её ядовито-зелёные глаза потухли и закатились. Одна сторона её лица была вдавлена, из ноздрей и уголка рта текла темная кровь.

— Х-хороший м-мальчик, — прошептала я, стуча зубами. Когда девушка погрузилась под стеклянную поверхность пруда, я попыталась выбраться на заледеневшую землю. Но настолько ослабла и замёрзла, что не смогла найти силы пошевелиться. Борьба с девушкой забрала мои последние силы. Я почувствовала, что соскальзываю назад, не в силах выбраться. Может быть, я все-таки утону здесь, даже без проклятой души, которая затянет меня…

Кюрекс снова звонко заржал и любопытно обнюхал меня огромным носом.

— П-прости, м-мальчик, — прошептала я, мои слова доносились как будто издалека. — Н-не могу…

Он взмахнул огромной головой, и я почувствовала, как что-то зацепилось за моё платье на спине. Затем невидимая сила подняла меня и вытащила из ледяной воды. Вдруг я поняла — это конь зажал в зубах мое платье и тащил меня в безопасное место.

Он осторожно опустил меня на землю между передними копытами и снова обнюхал. Но всё, что я могла делать, это лежать. Я продрогла до костей, а нижняя часть тела так онемела, что едва чувствовала ноги. Кюрекс снова обнюхал меня, тревожно фыркнув.

— Ты должна встать, — прошептал тихий голос мне на ухо. — Иначе умрешь в этом проклятом месте. Вставай, Гвендолин… Давай же!

— Не могу, — ответила я, гадая, с кем разговариваю — с собой или с кем-то ещё. — Я просто не могу… Я так устала. Так устала…

— А как же твоя бабушка и сестра? Как же те, кого ты любишь? Кого ты хотела спасти? Как же Лаиш? Встань, если не ради себя, то ради них, — настоял мягкий голос.

— Лаиш мертв, — прошептала я, и снова горячие слезы потекли по моим ледяным щекам. Но я нашла в себе силы подняться на четвереньки, а потом и на ноги, держась за уздечку Кюрекса.

Забраться на его широкую спину в моем полуокоченевшем состоянии и без помощи казалось невозможным. К счастью, рядом лежал камень, наполовину засыпанный снегом. Я кое-как вскарабкалась на его скользкую поверхность и перекинула ногу через широкую спину демонического скакуна. Затем просто сидела, вцепившись в седло, замерзшая и несчастная, не зная, что делать дальше.

Кюрекс фыркнул, словно задавая вопрос, и повернул голову, чтобы посмотреть на меня большими глазами.

— Мне всё равно, — устало сказала я. — Иди, куда хочешь. Я только прошу, найди нам какое-нибудь теплое место.

Он снова фыркнул и двинулся вперед, осторожно выбирая путь, который мог видеть только он. Лично я была рада, что всё покрыто снегом, как равнины Минауроса — песком. Если на замерзшей пустоши были тысячи прудов, полных вечно тонущими убийцами, я не хотела знать об этом. Я просто наклонилась к теплой шее Кюрекса и позволила ему везти меня.

Казалось, прошли часы, прежде чем большой конь остановился и снова фыркнул. Заставив себя поднять голову, я увидела простую деревянную хижину на небольшом холме. Может быть, это убежище в Стигии? Ну что ж, по крайней мере, стены огородят от метели, которая хлестала мои онемевшие ноги и превращала в лёд складки мокрого платья.

Кюрекс снова фыркнул, и я похлопала его шею.

— Хороший мальчик. Спасибо, ты нашел то, что нужно.

Я наполовину соскользнула, наполовину упала со спины Кюрекса. На холме виднелась протоптанная тропинка, ведущая в хижину. Она была покрыта тонким слоем снега, и я увидела следы раздвоенных копыт, ведущие от дома. Может быть, здесь живет пастух, который держит коз или овец? «А может, кто-то гораздо хуже», — прошептал зловещий голос в моей голове.

Но я не могла позволить себе бояться жильца маленькой хижины. Я замерзну насмерть, если останусь здесь, в суровой метели.

Заставляя себя идти вперед, шаг за шагом я поднялась по узкой тропинке, не отрывая глаз от земли. Меня охватил тупой восторг, когда подметила, что черные балетки ещё на мне, несмотря на случай в пруду. Ух ты, как здорово — или могло быть так, если бы в них не плескалась ледяная вода.

Наконец я добралась до деревянной двери и отворила щеколду. Я открыла её как можно тише, не зная, чего ожидать.

Моему взору открылось однокомнатное помещение, очень похожее на избу из старых фотографий, где все носят деревенскую одежду и взбивают масло. В одном углу стояла кровать — к счастью, пустая, в другом — стол с двумя простыми деревянными табуретами и, самое главное, камин.