Карл Шипка, старший среди них, глядя на удалявшуюся пожилую даму, решительно скомандовал:

– Задержать её!

На площади старуха пыталась сесть в трамвай, но тут же была остановлена.

– Простите пани, но вы должны пройти с нами.

– Что? Кто вы? Куда идти? – тихим и немного хрипловатым голосом спрашивала старуха.

– Мы из полиции. Инспектор Шипка, а это мои сотрудники, - сказал Карл. – Вам нужно проследовать с нами в департамент.

– Куда? – глухо переспросила старуха.

– В департамент полиции, - нарочито громко и сурово произнёс Новак. – Вероятно это ненадолго. Мы вас проводим.

– Куда проводите? – спрашивала старуха, но полицейские уже вели её под руки.

– Не беспокойтесь, мадам, всё будет хорошо, - говорил Шипка, глядя как у женщины мелко трясутся руки.

Когда она села в экипаж лицо у неё было бледнее мела. Она что-то постоянно бормотала себе под нос.

– Вам плохо?
– участливо спросил Коваржик. – Давайте я буду вас поддерживать.

– Нет - нет, - отодвинулась старуха, тряся губой и морщинистыми белыми щеками. – Я сама.

– Мы скоро приедем, - пообещал Новак.

Звонко цокали копыта, мимо пролетали здания.

Вдруг старуха, опять что-то зашептавшая, наклонила голову и стала валиться набок.

– Пани, пани... Что с вами, пани!
– воскликнул Новак.

Руки старухи обвисли.

– Кажется ей совсем плохо стало, - констатировал Коваржик, ощупывая её лоб и проверяя пульс.

– Надо что-то делать, - сказал Новак и крикнул Шипке, сидевшему рядом с возницей.

– Остановитесь, тут старушке плохо!

– Этого ещё не хватало!

Экипаж остановился. Внутрь кареты заглянуло недовольное лицо Шипки.

– Что произошло?

– Да вот, бабушка... Как бы не померла.

Все попытки растормошить старушку, привести её в чувство не увенчались успехом.

– Вот дьявол! До больницы не довезём. Положите её аккуратно на сиденье, пусть полежит, - посоветовал Шипка.

– Тут неподалёку есть аптека. Можно дать понюхать нашатырного спирту – сразу придёт в чувство, - посоветовал Коваржик.

– Давай! Поехали! – скомандовал Шипка.

У аптеки остановились. Пока Новак пошёл покупать необходимое, Шипка сбегал за угол позвонить по телефону комиссару Майнеру.

Оставшийся один Коваржик осторожно закрыл дверцу. Ему нестерпимо хотелось курить, и он вынул из кармана трубку. Как назло кончились спички, и он подошёл попросить огонька у возницы. Разговорились о ценах и о погоде. Наконец-то дверь аптеки открылась, и показался Новак с маленьким лысым аптекарем.

Аптекарь первым подошёл к карете и открыл дверцу.

– Ну? Лечить-то кого? Здесь же никого нет!

– Как никого нет? – изумлённо спросил Новак и заглянул в экипаж.

Внутри было пусто. Только на сиденье были несколько седых волосков.

***

 Шипка допрашивал на почтамте усатого работника.

– Где письмо?

– Так его забрали.

– Кто забрал? Старуха? Она разве вернулась?

– Нет, старушка не возвращалась. Спустя минут десять после ухода вашего сотрудника и этой женщины, подошёл мужчина.

– Мужчина?

– Да. Такой ... уже немолодой, солидный, с бородой. В чёрном сюртуке и перчатках. Он забрал письмо.

– Быть может это был граф Черни? Ну, вы его видели - худой, высокий...

– Нет, что вы. Графа я бы сразу узнал. Этот был тоже длинный, худощавый.

– А зачем вы отдали ему письмо?

– Он представился сотрудником полиции.

Шипка долго смотрел в глаза усатого почтмейстера, думая о чём-то своём. Потом не говоря ни слова медленно пошёл к выходу.

***

– Как же вы могли упустить старушку?
– проворчал Майнер, глядя на опустивших головы Новака и Коваржика и на притихшего Шипку. Все ждали бури, грома и молнии, но сегодня комиссар был на удивление сдержан.

– Кто же знал, что она такая ловкая...

– Как она смогла уйти? – строго спросил Майнер.

– Она открыла дверцу экипажа с другой стороны, тихонько выскользнула и за угол... А там, вероятно, на трамвай..., - виновато рассказывал Коваржик.

– А вы молодцы - ротозеи! Чёрт бы вас побрал! Старушка притворилась, а вы и уши развесили. Это вы Коваржик её упустили! Вы оставались у кареты и болтали с кучером.