Светлыми глазами он осматривал картины.

– Красиво тут у вас. Удивительные полотна. Некоторые из них кое-что мне поведали.

– Как это понять? – улыбнулся Мирослав.

Юноша смотрел на него удивлённо.

– Отдельные полотна открыты, могут говорить, а другие - немы. Да и дом сей тоже непрост. Он знавал и любовь, и ненависть, пережил кровь и убийство, а также радость от рождения детей.

– Вы всё это чувствуете?

– Это накопилось в стенах, в обстановке. За окном качаются деревья – у них свои истории.

Мирослав удивлялся.

– Вы очень чуткий человек. Хотя, я подозреваю - не совсем человек.

Ариэль отставил в сторону стакан с чаем и посмотрел на Мирослава немного изумлённо:

– А вы видимо часто рискуете...

– Хм...Вы не ошиблись. Я игрок в карты...

– Да, ваше счастье часто зависит от случая, в котором есть своя закономерность.

– И от ловкости рук тоже!

– О, да! Возможно! От того, как разложатся карты, зависит ваше счастье. Но всё это поверхностное, наносное... Где-то, в глубине души, вы - чуткий, хотя и ожесточившийся человек. Жизнь заставила вас быть жёстким.

Мирослав смутился. Он смотрел в чистые глаза юноши и ему было не по себе.

– Наверное вы... правы, - тихо промолвил он.

– Но в вашем сердце растёт цветок любви.

Щёки Мирослава медленно порозовели. Он перевёл взгляд на тёмное окно.

И тут же решил прекратить разговор. Произнёс, хлопнув ладонью:

– Ну что, будем отдыхать?

Юноша подскочил.

– Я пойду.

– Помилуйте, но куда же вы пойдёте сейчас?

– Например, послушать шаги короля.

– Какого короля?

– Он приходит в полночь.

Мирослав задумался.

– Но, постойте, он давно уже мёртв!

– Для вас мёртв. А для меня его бледная тень является реальностью.

На мгновение Мирославу почудилось, что он говорит с сумасшедшим.

Юноша сделал шаг, а потом обернулся:

– А вы желаете увидеть короля?

Мирослав на мгновение задумался.

– Да.

– Придётся не спать в эту ночь.

– Ничего страшного!

– Тогда пойдёмте. Я бы с удовольствием полетел бы с вами, но сейчас это невозможно. Вы не сможете...

– Полетел? Но... как это возможно?

– Просто... Силой мысли... Появятся крылья. Но это могут делать очень немногие люди на свете!

– А вы можете?

– О да. Но, не при вас. При вас – не сейчас... Итак, идёмте на свидание с королём.

***

Бездонно – глубокая ночь разлилась словно море. Сквозь облака в небе проглядывало одеяло звёзд.

Величественный Собор Святого Вита возвышался над Прагой во всей своей прелести. Было холодно и страшно, но всё же Мирослав был покорён мистическим очарованием Собора.

Ариэль, казалось, и вовсе не боялся. Он шептал что-то под нос. Мирослав прислушался. Это были какие-то стихи.

Вот так Платонов Год,

Свершая круг, добро и зло прогонит вон

И к старому опять вернется;

Все люди — куклы; хоровод несётся,

И нить их дёргает под дикий гонга звон.

(У. Б. Йетс «Башня»)

– Что ты читаешь? Стихи?

– О, я знаю много стихов и декламирую их при каждом удобном случае, - пояснил юноша. – Госпожа научила меня. Она знает множество стихов да и сама сочиняет. Я запоминал их десятками...

– Вот это да! – удивился Мирослав. – Да у тебя обширная эрудиция... Послушай, здесь зябко и жутко. Ты уверен, что мы увидим короля?

– Или его тень. Следуйте за мной и постарайтесь молчать. В крайнем случае - говорите шёпотом.

Они шагали в полной тишине. Обстановка ощущалась сказочной, казалось, что горгульи вот-вот оживут, спрыгнут со своих крыш.

Они подошли к южной аспиде Собора, где располагалась часовня святого Вацлава.

Вход в капеллу был свободен, и дверь открылась совсем беззвучно. Ночной свет просачивался сквозь стёкла готических окон.

У каменной гробницы на пьедестале, украшенной золотом и камнями, застыла чья-то фигура, скрытая длинным плащом с большим капюшоном. Рядом горела лампада.

 Мирослав поневоле вздрогнул и молча показал Ариэлю на загадочную фигуру. Это был явно человек, а не призрак.

Ариэль приложил палец к устам и вдруг, легко подняв Мирослава, свечой вознёсся с ним к звёздчатому своду. Мирослав испуганно открыл рот, глянул вниз – под ним раскинулось квадратное пространство часовни. В пятки будто вонзили раскалённые иглы, а сердце трепеталось птицей в клетке. Он изумлённо глянул на Ариэля – тот приложил ладонь к его устам и отнял руку, теперь Мирослав сам, боз всякой помощи, парил под сводами капеллы.