Глаза Карры похожи на яйца ротвейлера:

— Что за хуйню ты несешь?! Мы живем в одном, блять мире?! — она начинает задыхаться, сердцебиение учащается.

Я иду обнять ее:

— Карра, ... моя маленькая сестренка...

Она отталкивает меня, ударив ладонями по груди.

— МОЙ МУЖ ПРОПАЛ, А МОЙ СЫН РАЗБИТ НА КУСОЧКИ, — теперь она уже бьет меня кулаками. Один из ударов приходится чуть ниже ребер, туда, куда хорошенько ударил Сайм, и я отступаю. — ВСЕ ИЗ-ЗА ТЕБЯ! НАЙДИ ЕГО! ВЕРНИ ЕГО!

— Уймись, сестра, я этим и занимаюсь, — беру свой телефон, просматриваю список вызовов и вижу сообщение от Вика с эмодзи.

Затем Карлотта, компульсивно проверяющая е-мейлы на телефоне, внезапно визжит:

— Я НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ! — она шокировано смотрит на меня. — Это от Юэна...

— Это хорошо, я так и знал, что в итоге его мозги вернутся на место, и он с нами свяжется.

— Но он... пишет, что он в ЕБАНОМ ТАИЛАНДЕ!

Именно в этот момент выскакивает сообщение от Сайма: «Ничего не слышно о парнишке-докторе?»

Я начинаю громко стонать, и мы одновременно говорим:

— И какого хера нам теперь делать?

В дом входит Бен с самодовольным выражением. Не знаю, сколько он слышал, но он не комментирует.

— Я знаю этот взгляд, наполненный любовью, — дразню его я, пока Карлотта вынужденно удаляется. — Кто эта леди?

— Я не из тех, кто целуется, а потом рассказывает. — застенчиво улыбается мальчик. Внезапно я хочу, чтобы он вернулся в Суррей, подальше от окружающего меня дерьма.

Чистый, свежий денек, я смотрю на «Роял Майл». Моя чашка трясется и дребезжит, когда я ставлю ее на блюдце — будто у меня нервное заболевание. Я не могу и дальше так много летать на большие расстояния, джетлаг пагубно на меня влияет. Я уже закинулся «Амбионом», «Ксанаксом» и «Валиумом», но все равно не доверяю себе даже положить сахар в чай. Не могу так больше.

Было сложно покидать Вики. Мы оба перезарядились; оба были голодными, возбужденными и поглупевшими — такими, какими бывают, когда встречаешь кого-то, кто тебе действительно нравится. Кажется, в какой-то момент я влюбился; наверное, тогда, когда я сказал, что никогда не прощу мусульманских экстремистов за одиннадцатое сентября, ибо перевозить наркотики стало проблематичнее, что сделало мою работу диджей-менеджера намного сложнее. Она посмотрела на меня и сказала, что ее кузен работал во Всемирном Торговом Центре и умер во время террористической атаки. Я задохнулся от ужаса, закашлялся и извинился, а она засмеялась и сказала, что дурачит меня. Сложно не полюбить такую девушку.

Сейчас она в Лос-Анджелесе, а я — в кафе в холодном и промозглом Эдинбурге. Люди мутно проплывают мимо. Глобальная коммерциализация заставляет шотландцев притворяться, что они любят Рождество, но мы на генетическом уровне запрограммированы бунтовать против него. У меня начинается сыпь, если я застреваю дома с семьей больше, чем на пару дней. Нам более близок Новый Год. Я не так уж часто смотрю в окно, потому что видок и внутри не так уж плох. Марианна всегда была привлекательной женщиной: превосходной, пухлогубой, пышной блондинкой; атлетично-тонкой, с попкой, как бицепсы супергероя. Весь мир был у нее под ногами, но она совершила роковую ошибку: дала Больному одурманить ее. Конечно, хуила разрушил ее жизнь. Но она, наверное, знала, где он или, хотя бы, где его искать. Я достал ее телефон через Эми Темперли, общую подругу из Лита, и мы встретились в кафе у «Роял Майл».

Моя первая мысль: ебать, Марианна эффектно постарела. Скандинаво-шотландские гены не подвели — ее кожа осталась превосходной. Сначала она осторожничает. Это неудивительно. Я тоже пиздец, как осторожен. Кинул Больного больше, чем на три двести, которые я отдал ему во время снятия порнофильма. Та оплата была приманкой, чтобы вытащить из него шестьдесят тысяч в 1998, которые сейчас — почти девяносто одна тысяча. Но я сделал это только потому, что он пытался навести на меня Бегби, в качестве мести за первое кидалово. И еще я украл исходники порнофильма, который мы сняли. Все сложно.

— Так что, ты хочешь отдать ему эти деньги? — с сомнением спрашивает Марианна, — спустя столько времени?

Думаю, она сейчас скажет мне пойти нахер, поэтому я говорю:

— Просто хочу отпустить прошлое и двигаться дальше.

Она подмигивает:

— Пытался найти его на «Фейсбуке»?

— Меня нет в соцсетях, но я пытался. Не смог найти его.

Она пролистывает ленту в телефоне и дает мне его:

— В соцсетях он под другим именем. Это его эскорт-агентство.

Страница в «Фейсбуке» привязана к сайту. Colleagus.com — микс из намеков и делового языка бизнес-корпораций восьмидесятых, дополненный постером с мотивирующим лозунгом. Все это вызывает у меня ноль, блять, сомнений, что он сам же его и написал.

— Больн... Саймон владеет эскорт-агентством?

— Ага, — говорит Марианна, забирая свой телефон и проверяя его.

Несмотря на все это, я чувствую тепло в груди, сопровождаемое всплеском волнения. Отношения между мной и Больным всегда были полны разрушительной динамики, из-за чего нам редко бывало скучно. Я необъяснимо доволен, что узнал об этом. Потом Марианна спрашивает с каким-то нетерпением:

— Не против пойти выпить?

Был ли я против? Я думаю о Вики. Но кто мы? Или все в моей голове? Даже не знаю, будет ли ей больно или обидно, если я кого-то трахну, или она рассмеется мне в лицо, потому что я так смешон. Слышу, как из меня вырывается коварная фраза: