— Не возражаю, но предупреждаю, что тебе придется побыть в моей шкуре — безумца, которому не будут верить. И вообще! Я вовсе не давала согласия на то, чтоб ты оправлялся в Вельтану, практически на верную смерть.

— Тэсс, как бы сильно я тебя ни любил, мне не нужно твое разрешение, когда дело касается чести и долга. Помнишь наш разговор, когда ты только вернулась и просила меня не участвовать в войне? Я отказался и остался жив. Подумай о том, что у меня неплохие шансы и в этот раз. Все-таки Линсары, объединившиеся с Таскиллами что-то да значат в Эларе. Кстати, думаю, стоит посвятить в наши планы и Лана. По твоим рассказам парнишка проявил себя настоящим мужчиной. Нам с Рейлором повезло с младшенькими.

Тэсса замолчала, отдавшись потоку захлестнувших ее мыслей. Эдан был прав. Прав и в том, что ей до безумия хотелось к Валтору, и в том, что нельзя оставлять безнаказанным чудовищный поступок Йеланда. Спрятаться вдвоем на берегах горного озера и ждать конца, предаваясь прогулкам и душевным разговорам — очень удобно, но неправильно. У каждого из них есть еще немного времени на последний важный поступок. У каждого из них — свой путь, хотя о разлуке даже подумать страшно, ведь она, почти наверняка, станет вечной. Но в глубине души все громче звучал голос, который она так долго глушила, спрашивающий, разве лучше вечная разлука с Валтором?

— Мы ведь не должны принимать решение прямо сейчас? — умоляющим голосом спросила она.

— Не должны, — ласково ответил Эдан, прижимая сестру к себе. А потом тихо добавил. — Но ведь мы его уже приняли.

Элвир метался между кабинетом Валтора и собственным. Грезя о скорейшем возвращении к королю, думая о том, как нужен другу, Торн и представить не мог, что сразу по возвращении окажется в водовороте бурной деятельности. И что дело ему придется иметь не просто с проблемами, накопившимися в его отсутствие, но практически с подготовкой к войне. Но теперь, в отличие от прошлой военной кампании, Дайрии придется защищать собственные земли от вторжения. Прошло три дня с момента возвращения Торна, которое совпало с получением известия о нападении имторийцев. И уже сегодня ему предстояло отправиться в дорогу с отрядами, которые удалось привести в боевую готовность за столь короткий срок. Валтор не знал, с чем им предстоит столкнуться, потому планировал вскорости выслать подкрепление, даже не будучи уверенным в том, что оно понадобится. Элвир согласился с тем, что лучше проявить излишнюю предусмотрительность, чем недооценить врага.

Торн видел, как король разрывается между желанием поручить ему командование освобождением пограничных городов и обычной человеческой тревогой за друга. Элвир как мог старался убедить Валтора, что раны его уже совсем не беспокоят, хотя это было не совсем так. Дорога от Фьерры до Тиариса далась ему нелегко и меньше всего хотелось вновь дни напролет проводить в седле. Но если однорукий старик проскакал несколько суток галопом, то уж молодой крепкий мужчина и подавно справится с болью и трудностями пути. Торн не позволил бы никому другому возглавить маленькое войско, и был бы чрезвычайно обижен, попробуй король оставить его в стороне.

Но Валтор слишком доверял полководческим талантам Торна, кроме того, в такие моменты он мыслил как правитель, а не как друг. Элвиру очень хотелось надеяться, что в случае с его женитьбой на незнатной эларской девице король сделает исключение и посмотрит на ситуацию не с точки зрения политической выгоды, а просто по-человечески. Он очень скучал по Альве и думал о ней все время, незанятое мыслями о войне и прочих государственных делах.

Нападение на Лашир и Низалис оказалось хоть и самой важной, но не единственной проблемой. Кампания против Элара обошлась казне слишком дорого, а значит грядет неминуемое повышение налогов. Ясно дело, это не укрепит и без того пошатнувшуюся популярность монарха. Конечно, всерьез опасаться заговоров и бунтов Валтору пока не стоило, но любые государственные решения проводить куда легче, будучи уверенным в достаточной поддержке знати и народа.

В этом плане стоило позавидовать Ильдам — какие бы глупости и даже преступления не творил Йеланд все ему сходило с рук, потому что сама династия считалась чуть ли не священной. Люди охотно переносили свою ненависть на королевских прихвостней, захвативших власть, но самого короля скорее жалели, чем обвиняли в дурном правлении. Впрочем, так было раньше. Теперь Йеланда обожали и воспевали как великого короля. Еще бы! Он выкинул из страны дайрийских захватчиков, а еще раньше избавился от своих жадных фаворитов, которых народ привык винить во всех бедах.

Как ни печально, пришло время Йеланду Эдарскому и Валтору Дайрийскому поменяться местами. Первый из коронованного ничтожества превратился в великого правителя, а второй из умного и сильного короля — в возомнившего о себе чересчур много выскочку и неудачливого захватчика. Элвир, конечно, знал, насколько такие взгляды далеки от истины. Победа в войне, даже столь важной, не делала Йеланда лучше, а Валтора — хуже, но в глазах большинства людей это было именно так. И бороться с такими убеждениями можно только одним способом — завоевывая славу для своего короля, отстаивая его честь каждым своим делом.

Сейчас, сидя в кабинете Валтора, мужчины обсуждали предстоящую кампанию.

— Посланец из Сагани сказал, что граф Ладард кроме него, отправил еще несколько гонцов во все ближайшие замки с просьбой о помощи. Безусловно, это разумный шаг. Граф вообще вел себя достойно и мудро, надеюсь богини позаботятся о нем, сохранив его жизнь. Такие люди нужны Дайрии.

— Ты вроде вообще не имеешь привычки раздавать дуракам государственные посты, — заметил Элвир. Они были вдвоем, а потому могли общаться друг к другу без лишних церемоний.