Тэсс проводила дни в прогулках по берегам озера или горным дорогам, а вечера за книгами, гитарой и бесконечными разговорами с братом. Она потеряла полгода жизни с ним, и теперь старательно наверстывала упущенное. Впрочем, даже не расставайся они ни на день, бы все равно не устали от бесед и общества друг друга.

Брату и сестре ужасно не хотелось наносить визиты или принимать у себя гостей, но совсем избежать этого не удалось. Даже не прибудь они в Норту в сопровождении отряда королевских гвардейцев, такое событие как приезд молодых Линсаров точно не удалось бы скрыть от соседей. Эдану с Лотэссой удалось ограничить встречи только родственниками — семьями сестер Мирталь. Тетушки Лисетта и Ниола были добродушными и в общем-то славными женщинами, хоть и не могли порой скрывать проблески зависти к удачливой судьбе младшей сестры. Тэсс даже обрадовалась встрече с кузинами, но очень скоро заскучала в их обществе.

Заверив родню в том, что еще не однажды пожалуют к ним в гости и примут у себя, молодые Линсары смогли вернуть себе покой и уединение. Тэсса почти не вспоминала о том, что за кольцом Малахитовых гор вот-вот начнется, если еще не начался, Закат Мира. Здесь гибель Анбореи казалась не более, чем страшной сказкой. Поначалу Лотэсса одергивала себя, напоминая, что каждая маленькая радость — временная, и что скоро — всему конец. Но потом перестала, решив, что жить мгновением — лучшее, что можно сделать в ее положении. Иногда ей ужасно хотелось рассказать Эдану все, но она не столько боялась, что брат не поверит, сколько не желала взваливать на его плечи тяжкую ношу знания.

И все-таки ни захватывающая дух красота природы, ни счастье проводить время рядом с братом не могли избавить девушку от тоски. Поначалу она воспринимала печаль, тенью следовавшую за ней, как тоску по гибнущему миру. Но научившись жить одним днем, поняла, что дело не в Закате Мира или не только в нем. Заглянув себе в душу, Тэсс поняла, что скучает по Валтору. Ей невыносима была мысль, что оставшееся время она проведет вдали от него. Когда сожаления о несбывшемся накатывали с особой силой, Лотэсса начинала упрекать себя. Ведь теперь рядом с ней Эдан и если очень повезет, они до самого конца будут вместе. Еще девушка ругала себя за то, что в обществе Валтора тосковала по Эдану, а в обществе Эдана — по Валтору. Надо же, некоторые девицы разрываются между двумя поклонниками, а она — между братом и любимым.

Но как бы ни терзалась Тэсса, она знала, что сделала правильный выбор. Тот Валтор, которого она встретила в Тиарисе не любил и почти не знал ее, а того, кому принадлежит ее сердце больше нет. Зато Эдан любит сестру так же сильно, как она его, и вряд ли недавно поселившаяся в ее душе любовь может стать сильнее этих уз. И все-таки бывали моменты, когда ей хотелось побыть одной просто для того, чтобы подумать о Валторе, перебрать в памяти, как драгоценности в шкатулке, воспоминания о времени, которое они провели вместе. Теперь, когда пелена ненависти не туманила разум Тэсс, многие слова поступки и слова Дайрийца представали совсем в ином свете. Но как бы ни злила девушку прошлая слепота и собственная несправедливость по отношению к Валтору, случившегося никогда не изменить. Остается лишь жалеть о жестокой насмешке Богини сначала соединившей, а потом разлучившей их, во имя своих целей, которых все равно не удалось достичь.

Вот и в этот вечер Тэсса сидела на обрыве, глядя на воды озера, отливающими серебром на фоне розовых и сиреневых закатных облаков. При взгляде на озеро ей часто вспоминалось море Туманов, по которому они с Валтором плыли на корабле. На самом деле зеленовато-серые воды Имрэ даже в солнечный полдень мало походили на ярко-синие морские просторы. Кроме того, море было бескрайнем, а озеро со всех сторон окружено горами. Но почему-то мысли о море чаще всего приходили именно здесь. Так же, как тогда на палубе, она могла часами смотреть на воду, почти не двигаясь и не меняя позы. Не зря Валтор однажды сравнил ее с носовой фигурой корабля.

Тэсс вздохнула.

— О чем грустишь, сестричка? — раздался за спиной голос Эдана.

Неожиданно вырванная из мира своих мыслей и воспоминаний девушка вздрогнула.

— Ты напугал меня, — призналась она.

— Ну, прости, — Эдан развел руками. — Холиз уже накрыла к ужину и приготовила чудный холодный малиновый чай, который ты так любишь. Я не нашел тебя в замке, зато увидел с балкона. Ты часто тут сидишь, сестренка.

— Тут красиво, — отозвалась Тэсс.

— Дело только в этом? — брат опустился на землю, рядом с ней. — Мне иногда кажется, что ты хочешь побыть одна.

— Иногда я и хочу, — призналась Лотэсса.

— А еще ты грустишь.

Она молча кивнула, не имея ни сил, ни желания отрицать очевидное. Врать брату было труднее, чем обманывать саму себя.

— Может быть, расскажешь?

Он не требовал и даже не просил, оставляя за Тэссой полную свободу выбора. А она вдруг почувствовала, что больше не в силах хранить все свои тайны. Даже если брат не поверит и будет смотреть на нее с удивлением и жалостью, как Валтор или Итон Карст. Или что еще хуже — поверит и осудит ее за то, что не смогла спасти мир или за то, что связалась с дайрийским королем. Пусть сам решает, что делать с этим знанием.

— Я пыталась тебя уберечь, — она сделала последнюю попытку избавить брата от ноши, которую несла сама.

— Меня не надо беречь, я — твой старший брат, не забыла? — в голосе Эдана звучали обида и грусть. Очевидно, недоверие сестры сильно задело его. — Это я должен беречь тебя, Тэсс. Недомолвки, намеки, тайны — все это окружает тебя как стена с тех пор, как ты исчезла, а потом вновь оказалась в Вельтане. Как много я не знаю?

— Ты не знаешь почти ничего, а узнав, поймешь, почему я не спешила рассказывать.