— А Юшка говорил, что за подмогой пошлют, — заметил Евстафьев.

Муха тихо хмыкнул. — За подмогой ехать — перед начальством отчитываться за пропажу коней придется. Десятника взгреют, а то и в холопы разжалуют. Нет, куда проще в посаде новыми разжиться, а уж потом в погоню бросаться, а там, если повезет, победителей не судят…

Он вздохнул.

— Погоди, — вмешался Ярослав, — но ведь, если Ирина там, то они об этом узнают? Тогда, может, нам и не придется ее спасать?

Муха с сомнением покачал головой. — Если она у Шерефединова, не думаю, что он позволит стрельцам вот так просто забрать её. Наверняка затеет какую-нибудь интригу, чтобы заиметь с неё наибольшую выгоду.

— Тогда каков план? — спросил Ярослав. — Сколько мы еще будем торчать здесь?

— Пока не стемнеет, — отвечал дьяк, доставая из мешка флягу. Приложившись к ней долгим глотком, протянул Ярославу. — Будешь?

Ярослав отказался, зато Евстафьев не заставил себя упрашивать.

— Ух, хороша, — довольно крякнул он. — Сразу тепло пошло!

Дьяк сделал еще глоток и убрал флягу обратно.

Ярослав задумчиво разглядывал его. Что он вообще за человек? Сначала служил Симеону, потом выяснилось, что работал на Шуйского, потом похитил Ирину вместе с поленицей, а теперь вот готовится её спасать.

Словно почувствовав его взгляд, Муха обернулся, и, неожиданно, подмигнул ему.

— Не переживай, Ярославе, — сказал он. — Вернем мы Ксению. И Юшку нагоним. Будем в Путивле в срок!

Ярослав нахмурился. У него давно складывалось впечатление, что дьяк знал о нем и вообще о всех них больше, чем говорил.

Он вспомнил странный разговор поленицы и Беззубцева в лесу. Они тогда упоминали какого-то магистра. Что вообще это означало? Кто такая поленица, и почему ей так важно, чтобы Ирина оказалась в Путивле? Может, магистр — это тот монах, который приходил с ней и Беззубцевым к Шуйскому? И как всё это связано с крестом, который нужно было доставить Самозванцу?

Ярослав потер виски. Он не сразу понял, что Евстафьев обращается к нему.

— Что?

— Таблетки, говорю, нет обезболивающей? — повторил Михалыч. — Спина, зараза, что-то опять постреливает…

— Должна быть, — Ярослав порылся в сумке. — Может, лучше уколем?

— Да не! — испугался Евстафьев. — Ты мне таблетку лучше какую дай…

— Тогда только парацетамол, — Ярослав протянул Евстафьеву блистер.

— Что это? — заинтересовался Муха. Он взял у Евстафьева блестящую пластинку, повертел в пальцах, хмыкнул. — Ишь ты! Ловко, как погляжу, в Стекольне лекарства делать умеют!

— Слушай, — устало сказал Ярослав. — Тебе ведь прекрасно известно, что мы не из какой не из Стекольны. Ты же слышал, что я говорил в Тайном Приказе, и знаешь, что это правда. И Симеон в неё поверил, и Шуйский. А ты явно не глупее их. Так для чего тогда притворяешься? И вообще — что тебе нужно от нас? Зачем вы с поленицей похитили Ирину?

Муха усмехнулся. — Всему свое время, парень, — сказал он. — Не о том думаешь. Тебе ведь Юшка тоже зачем-то нужен, коли рвешься с ним в Путивль — вот об этом сейчас и мозгой шевели. К Шерефединову так запроста в гости не наведаешься.

— И что ты предлагаешь? — спросил Ярослав. — Как нам проникнуть в посад и узнать, где Ирина?

— Я уже сказал — дождемся темноты, — дьяк отвернулся. — А там решим. Жаль, не видать отсюда, что внутри посада делается…

Евстафьев кашлянул. — Пойду, посмотрю, как там лошади…

— Ага, — кивнул дьяк, и сосредоточенно уставился на холм.

***

— Ну же, давай, Ярик! У тебя получится!

Он снова подбирает суковатую палку, негнущиеся скрюченные пальцы плохо слушаются его.

— Готов? Обороняйся!

Он неловко отбивает первый удар, потом второй.

— Хорошо! — хвалит Алёнка. Её развевающиеся рыжие волосы кажутся огненно-золотыми в лучах заходящего солнца. Он невольно засматривается на них, и пропускает следующий удар. Палка снова вылетает из его рук.

— Ну что же ты! — она улыбается, и в ее зеленых глазах прыгают лукавые искорки.

Он тоже улыбается в ответ и растерянно разводит руками.

— Ха! Гляньте, криворучка воином хочет стать! — раздается у него за спиной.

Рябой Пров, Ванька-Жердяй, братья-поповичи, и вся их ватага здесь. Лыбятся, предвкушая потеху.

— Не обращай внимания! — шепчет Алёнка.

Пров насмешливо цыкает, метко сплевывая ему под ноги.

— Ярослав — не пришей инде рукав! — говорит он.

Ярик вспыхивает, кровь приливает к щекам. Он нагибается за палкой, но Пров проворно наступает на неё.