Утром он побывал в аллее и осмотрел все газоны, клумбы и заглянул под все деревья и кусты, но телефона не нашел. Значит, кто-то уже добрался... Хорошо, если это какие-то детишки подобрали. А если нет?..

У подъезда он увидел девицу и адвоката, которые накануне отвалили по "Хабаровску" за номера без подселения. Они о чем-то беседовали, и девица пыталась отчистить джинсы от пятен от травы на коленях. Курьер вспомнил, как накануне слышал их голоса возле корпуса - так вот, чьи красные огоньки он видел в курилке, когда шел на встречу! Но к счастью, они ушли раньше, чем явился Куропаткин. А вот сейчас, похоже, дело плохо. Где Навицкая могла запачкать колени? Тоже под ноги не смотрела? Или что-то искала на земле? А ну как они видели и слышали больше, чем он думает? Надо проверить, не попал ли к ней телефон Куропаткина. Уж эта девчонка всюду заглянет, она очень цепкая и дотошная и на полпути не остановится. Сразу видно "своего брата" - "и за десант, И за спецназ". Он не хотел причинять ей вред и просто нанял малолетнюю воровку, чтобы та принесла ему сумку писательницы. Телефона там не оказалось. Вечером он услышал из номера соседки плеск воды - судя по звукам, Навицкая наполняла ванну, а значит, намеревалась провести там больше времени, чем в душевой, И он понадеялся, что успеет проверить ее номер. Но тут черти принесли адвоката. Курьер не ожидал такого боевого мастерства от этого благообразного франта, и мордой в пол лег мгновенно. Оказывается, Коган не только на прениях воевать умеет...

Тогда ему худо-бедно удалось отовраться, сославшись на коварство местных вин и на жарких южных женщин, кружащих голову похлеще любого вина, и из-за которых приходится гулять с газовым пистолетом в кармане. И адвокат смотрел понимающе, кивал - видно, сам тот еще ходок. Навицкая молчала, только укоризненно сдвинула брови, услышав об оставшихся дома жене с ребенком. Но грозу пронесло стороной. На этот раз. Ничего, осталось совсем немного. Скоро его здесь не будет, а они пусть засунут телефон с видео себе в задницу. Надо связаться с заказчиком и порадовать его: пусть готовит гонорар, заказ скоро прибудет.

Он с наслаждением потянулся. Взять деньги и свалить без оглядки из осточертевшего Воронежа, от помешанной на молитвах и постах жены - вечно ходит, как старуха, в каком-то бесформенном серо-буром платье и платке - 28 лет, а выглядит со спины на хороший полтос. Да еще и на каждый чих то у родителей, то у духовника разрешения спрашивает. Зачем вообще за него замуж выходила? Нашла бы какого-нибудь семинариста, получилась бы славная парочка. Пекла бы ему постные пироги, помогала бы в храме - свечками торговала бы, огарки убирала, и оба довольны. А так он вечно чувствует себя лишним, инородным телом в семье. Одно время удалось было расшевелить Леокадию - она убрала свои балахоны и платки, стала пользоваться косметикой, сходила в парикмахерскую и сразу превратилась в нормальную симпатичную молодую женщину. Но тут у кого-то из ее многочисленных сестер заболел личинус, и родственнички, как воронье, набросились на Лёку: все из-за нее, поддалась искушениям от лукавого и навлекла беду, невинное дитя страдает из-за ее греховности и порочности. Устав от зрелища постоянно затюканной и рыдающей от обиды жены, он встал на ее защиту. Теперь очумевшие каркуши накинулись на него. Но он-то недаром в 22 года на второй чеченской войне два года оттрубил - там, в горах и ущельях, пострашней бывало. В конце концов он заткнул бы свихнутых Лёкиных родителей. Пусть бы прервались отношения, но он в своей семье жил бы нормально, и жена бы ему еще спасибо сказала за то, что никто больше мозг не ...т. Но тут уже Лёка бросилась защищать своих родственников и доказывать, что это она виновата, поддалась нечистым соблазнам и должна искупить грех...

Это было последней каплей. И если раньше он подумывал взять жену с собой, то теперь решил: пусть остается. Она свой выбор сделала, ей это больше нравится, быть по жизни ведомой, покоряться, терпеть лишения, вечно ходить потупясь, быть завиноваченной и шагу не ступать без разрешения. А ему надоело.

Новая Зеландия завладела его воображением с тех пор, как он в третьем классе посмотрел на каникулах "В поисках капитана Гранта", а пару лет спустя прочитал роман Жюля Верна. Он интересовался историей и современной жизнью заинтересовавшей его страны, рассматривал фото и веб-камеры в интернете и понимал, что больше всего хотел бы жить именно там, в коттедже возле утопающих в густой зелени гор и раскидистых лугов или на берегу океана. Завести себе прислугу из местных, купить моторку и внедорожник. А уж подцепить себе бабешку - с деньгами это не проблема, только свистни, очередь выстроится. Лишь бы не походила на Лёку долбанутую. Хорошо бы найти такую, как Навицкая... Жаль, что они встретились вот так, по разные стороны баррикады. И к тому же, она не из тех, кто купится за деньги. С ней он разделил бы путешествие в страну своей мечты. Но она не поедет...

– "Мне тут делать уж нечего, да и климат не тот.

Завтра в ноль двадцать девять улетит самолет.

Я, на всякий пожарный, два билета возьму.

Почему же ты замужем, почему, почему?.."

Так щемила душу эта песня на привале в чужих холодных горах среди войны, что пробивало даже самых крепких парней. А его - нет, значит, не дозрел еще. А теперь вот вспомнил, и защемило.

Заказчик ответил не сразу, по его голосу Антон почувствовал неладное. И точно.

– Хорошо, что вы сами позвонили, - сказал он, - я как раз собирался с вами связаться и поставить в известность, что аннулирую заказ. Ситуация изменилась, и товар мне больше не нужен.

"Ясно. На выборы, г...н, рвется, блюдет репутацию. Но почему, твою мать, он спохватился только сейчас, когда диадема уже подъезжает к Джамете? Что мне теперь с ней сделать? Самому носить? В море выкинуть? В ломбард сдать - вот, нашел на пляже, сколько дадите? Черт побери, да за такое кидалово дорого расплачиваться приходится, будь ты хоть принц крови, хоть самая большая шишка!"

Образ коттеджа в зеленой низине и моторки для путешествий вдоль побережья Южного острова растаял, лопнул, как воздушный шар. И самолет в 0.29 улетит без него. А все из-за этого м...лы, который сам не знает, чего хочет. Или просто навалил в штаны и дал задний ход. Ладно... Он еще об этом пожалеет, еще поймет, что служивых парней, закаленных не в кабинетных баталиях, а на настоящей войне, так "кидать" нельзя. Они подстав не прощают. И от профи его уровня не спасут ни бронированная машина, ни прочные двери, ни охрана. Трусливый г...к спустил в сортир его мечту, но еще пожалеет об этом.

А дальневосточник, еще не зная, какие тучи сгущаются над его потной лысиной, продолжал дудеть в трубку:

– В общем, заказ я отменяю. Аванс можете оставить себе. Товаром распоряжайтесь по своему усмотрению. Номер мой забудьте и более не беспокойте. Извините за накладки...

– Я тебе этот аванс еще в глотку запихну, - пробормотал Антон, наливаясь бешенством. В трубке сдавленно охнули, и зачастили короткие гудки. "Испугался, жирная скотина! Пусть теперь ходит с оглядкой, я до него непременно доберусь!".

– Антон Петрович, диадема уже в полиции, в Крыму.

Он обернулся и увидел, что к скамейке подошли Навицкая и Коган. И даже не сразу понял, о чем говорит ему писательница - еще одна его несбывшаяся и несбыточная мечта.

– Ваш брат Михаил и профессор Феликс Разумович арестованы и дают показания, - продолжала Навицкая, - к их чести надо сказать, что вас они так и не назвали. Разумович даже о Джамете не упомянул - сказал только, что вы ждете "где-то на Кубани у моря". А ваш брат пришел в ярость, когда наш сотрудник отправил вам СМС с его телефона, чтобы выманить вас на автовокзал. Автобус действительно идет в Джамете, но ведут его наши люди, а на автовокзале его взяли бы под пристальное наблюдение и зафиксировали бы каждого, кто к нему приблизится. Лучше бы вы не скупились, а заплатили Куропаткину, тогда все обошлось бы успешно. А так - вы все испортили... И смартфон с видео уже давно у следователя, а запись приобщена к делу.