– Это анриал, Наташа, - сказал Антон спокойно, как будто они не скользили, подобравшись для броска, друг против друга, а снова беседовали в прибрежном кафе за чашкой кофе, - сильные люди распоряжаются и своей жизнью, и другими. А слабакам до поры дают иллюзию самостоятельности, пока они не попадут в радиус действия чьих-то интересов. Сможешь - вынырнешь. Не сможешь - значит, не повезло.

– Ну вот, значит, тебе тоже сейчас не повезло, - ответил Коган.
– Сначала разыгрался шторм, потом ты нарвался на Куропаткина...

– Да, лучше бы я ему заплатил, - не стал спорить Антон, - вот так, из-за этого дрища все рухнуло.

– А я бы на твоем месте узрел в его появлении перст Судьбы, которой надоело тебя баловать, - парировал Коган.
– Не случайно все так совпало. Да еще и мост закрыли для прокладки рельсов!

По аллее к ним уже бежали полицейские, шумно топая форменными ботинками по гравию.

– Потом Куропаткин развесил уши на твои переговоры, да еще и мы оказались твоими соседями в "Волшебнице" и первыми нашли телефон этого бедолаги, - заключил адвокат.

– У меня к тебе только один вопрос, Наташа, - обратился к Навицкой Антон.

– Да?

– Как ты вычислила меня?

– Даня, который сам п...р, - ответила Наташа.
– Ты ведь тоже обратил внимание на трансформаторную будку, за которой вы беседовали перед ужином?

К ним уже подходили следователь Аверин и трое бойцов местного ОМОНа.

– Да...
– "Все, надо было срываться раньше. Теперь уже не получится, положат при попытке бегства".
– А откуда ты знаешь?

– Я тоже видела эти надписи на двери.

Антон молчал.

– И слышала ваш разговор.

– И что ты там делала?

– Сбилась с пути. Шла в медпункт и свернула не туда. И сама посмеялась над накалом страстей у помойки. А потом услышала ваши голоса.

– Еремин Антон Петрович?
– подошел к ним Аверин.
– Следователь...

– Я понял. Еще минуточку, Пожалуйста, - небрежным жестом прервал его Антон и, не обращая внимания на уставившихся на него, как коты перед броском, из-под своих шлемов "омонтосов", спросил:

– И что же ты там услышала?

– Почти все. А вот увидела мало. Как раз когда ты выходил, мне приспичило чихнуть, глаза заволокло слезами, и я увидела только твою спину.

– А как же я тебя не заметил?

– Моя ветровка, - Наташа дотронулась до рукава своей оливковой куртки.
– И профессиональные навыки.

Когда Антона уводили, Ефим и Наташа шли рядом.

– Господин Коган, - сказал Антон, - у меня есть кое-какие деньги на банковском счету, и я мог бы оплатить ваши услуги. Мне понадобится ОЧЕНЬ хороший адвокат.

– Поищите кого-нибудь другого, - ответил Ефим, - у меня тоже есть принципы и моральные критерии, от которых я не отступаюсь. И вас я ни за какие деньги защищать не буду. Да, иногда я отказываю клиентам - могу себе позволить такую роскошь - иметь совесть. А то деньги проем, а стыд останется, как говорила...

– Фаина Раневская, - подхватил Антон.
– Знаю. Читал.

Уже за воротами, у машины, он остановился:

– А заказчик, Дрёмов из Владивостока? Ведь это он оплатил нам кражу диадемы. Его вы тоже прищучите?

Коган развел руками:

– Если бы он вовремя не обрубил канаты, то прищучили бы. А так, боюсь...

– Ясно. Его побеспокоить вы не сможете. А после выборов до него и подавно ни один судья не доберется. Значит, крайними будем мы, а он выйдет сухим из воды?

– Закон о неприкосновенности не мы придумали, - развел руками адвокат.

– Короче, все ясно, - скривился Антон, - всегда вы на стрелочниках отыгрываетесь, а против таких, как Дрёмов, кишка тонка.

– Однако я добился, чтобы он отменил свой заказ, - самолюбиво парировал Ефим.

– Се ля ви, Антон, - напомнила Наташа, - ты же сам так сказал!

– Жаль, что мы встретились вот так, - Антон обернулся к ней и внимательно смотрел, стараясь запомнить.
– Наташа, я ведь с детства мечтал жить в Новой Зеландии. И на деньги Дрёмова планировал туда перебраться. Если бы все сложилось удачно, и я бы пригласил тебя...

– Я бы отказалась.

– Да, знаю. "Почему же ты замужем...". Всё. Самолёт в 0.29 улетит без нас. Не сложилось.

Наташа молчала.

Когда машины скрылись за поворотом, она медленно, словно под ногами был не гравий, а липкий битум, зашагала к маленькой белой часовенке с золотым куполом, стоящей в центре "Волшебницы", и зажгла свечку в память о дяде Витольде.