Наступила тишина. Коммунисты смотрели на Степана Степановича.

Степан Степанович выдержал эти взгляды. Он еще не успел осмыслить, что происходит и в какой степени это касается его.

– Вот так, товарищи. Как ни странно, именно на Стрелкова...-повторил Песляк тем извиняющимся тоном, который как бы говорил: "Я тут ни при чем. Что есть - то есть".

– От кого?-спросил Кузьма Ильич. Спросил специально, чтобы слышали и знали: руководство цеха к этим "сигналам" отношения не имеет.

– Не от меня же,-быстро ответил Песляк, уловив коварный смысл этого вопроса.
– Я как раз и пришел выяснить, так ли это? Лично в моей голове не укладывается: Стрелков-и нарушения. Заслуженный человек, полковник в отставке...

– И у нас не укладывается, - не удержался Дунаянц.

– Мы его встретили как подобает, - продолжал Песляк, не обратив внимания на задиристую реплику парторга цеха.
– Статью, портрет напечатали в многотиражке. Помните?

– Помним,-отозвались коммунисты.-У чужого станка.

– Хотели авторитет создать. Как бы вексель выдавали, надеялись, что товарищ Стрелков оправдает наше доверие... А он... Деталями поменялся.., Молодежь портит...

– Вас неправильно информировали,-все-таки вмешался Дунаянц.

– Затем и пришел, чтоб на месте решить.
– Песляк повернулся всем корпусом к Стрелкову: - Товарищ Стрелков, быть может, вы проясните?

– Если разрешите.-Степан Степанович как-то даже и не воспринял весь разговор серьезно. И сейчас, встретившись глазами с Песляком, он подумал не о себе, а о нем и в душе посочувствовал ему, как сочувствуют больному или инвалиду.

– Давайте только честно, прямо, по-военному,- проговорил Песляк, словно и в самом деле хотел подбодрить его, как необстрелянного солдатика.

Степан Степанович заметил огонек папиросы, блеснувший в дальнем углу, и различил лицо Клепко.

"Ах, вот оно что..."-подумал он и тотчас в уме связал слова Песляка и это лицо. И вдруг заволновался, начал совсем не так, как собирался:

– Я, товарищи, действительно полковник. Ушел в отставку по рапорту. И к вам-добровольно. Сам настоял на этом. Мне и должности давали, и другую работу предлагали. А я не захотел. Это трудно объяснить.

Как бы сказать? В общем, в родные места в конце жизни каждому съездить охота. Вот что-то похожее. Захотелось с юностью свидеться. Любил я слесарное дело. С него и в армию ушел. Да и другой гражданской специальности у меня нет.

– Один вопрос, - прервал Песляк.-Вы нарядом с бригадой Пепелова поменялись?

– Нет. Я поменялся деталями с товарищем Клепко.

– Но это уже уточнение, - сказал Песляк.
– Важно, что был такой факт. Был?

– Да,-подтвердил Степан Степанович, Детали, расценки были больным местом цеха.

Народ зашумел.

– На жирненькое потянуло.

– Он ухватит. Привык к власти.

Степан Степанович смотрел на Песляка, ожидая, когда тот наведет порядок. Песляк стоял высокий, солидный, довольный собой. И вдруг он начал уменьшаться в глазах Степана Степановича, точно он посмотрел на него в перевернутый бинокль, начал как бы таять на глазах: настолько ясны стали его намерения, его задача.

"А я-то думал - фигура".

– Это недоразумение,-произнес Степан Степанович, сдерживая возмущение.
– Я все объясню.

Но Песляк прервал его:

– Может, лучше ваши товарищи выскажутся... Чтобы всем было ясно...

"Не хитри, - подумал Куницын, молча наблюдавший за ходом собрания и все понимавший.-Злопамятный, опасный ты человек... И хорошо, что я ухожу. Правильно". Ему не терпелось сказать все, что он думает и знает.

Но как в его положении это сделать?

– Вот товарищи Пепелов или Клепко. Пожалуйста, - предложил Песляк. Пусть они выскажутся.

Из дальнего угла протиснулся Клепко, передернул щекой и губами, будто муху спугнул.

"Так оно и есть",-подумал Степан Степанович и как-то сразу успокоился. К нему пришла присущая ему шутливость.

– Давайте сюда,-предложил он.-Тут повиднее...

Клепко стрельнул на него злым взглядом и произнес хрипловато:

– Был факт. С реостатами... Поменял, а потом...
– он хотел сказать, как все узнали об этом и как корили его за ловкачество, но вовремя понял, что многие об этом знают, и перевел на другое:-А потом расценки сбил, будь здоров...

– Он внес рацпредложение, - вставил Кузьма Ильич,