Шрифт:
– Мы свидетели, - с места поддержала Ганна.
– Тебя ж не было, - отговорился Клепко.
– Я был. Дайте слово, - попросил Сеня Огарков.
– Ас молодежью?
– спросил Песляк, жестом велев Клепко идти на место.-А "кроссы" по цехам? А "пробег автокара"? Разве этого не было?
– Было,-признался Степан Степанович.-Я с малолетства люблю кроссы. Хобби у меня такое.
Шутка понравилась. Собрание засмеялось.
– Шутить можно, товарищи,-сказал Песляк.-Но тут партсобрание. Вопрос-то серьезный.
Все притихли. Было слышно, как Кузьма Ильич поглаживает лицо и щетина на бороде потрескивает под его рукой.
– Я желаю,-донеслось из дальнего угла.
К столу протискивался Георгий Фадеевич. Песляк вспомнил неприятный разговор с ним в парткоме, хотел воспрепятствовать выступлению, но было уже поздно.
Георгий Фадеевич стоял у стола, и аудитория приготовилась слушать его.
– Геогрий Фадеевич заложил руки за спину, потом переложил на живот, будто нашел для них удобное место, и сказал негромко:
– С расценками у нас, конечно, безобразие. Один вал чуть покороче другого, а цена...
– Так это ж не из той оперы, - прервал Песляк.
– Отчего же?
– не смутился Георгий Фадеевич.
– Все из одной. И если вы уж дали слово, то не нарушайте демократию. Она у нас у всех одна -у начальников и у рядовых коммунистов.
Собрание одобрительно зашумело.
– Так вот...
– невозмутимо продолжал Георгий Фадеевич.
– Вы б лучше этими вопросами занимались, а не высасывали из пальца.
– То есть как?!
– повысил голос Песляк.
– Да очень даже и просто.
– Георгий Фадеевич поклонился Песляку, что должно означать: "мы не глупее тебя - видим".
"Его не только я раскусил",-подумал Куницын и рассмеялся, будто закашлялся.
Песляк окинул его сердитым взглядом, но не сказал ни слова, уткнулся в свои бумаги, для виду разложенные перед ним.
– Что, мы не видим?
– продолжал Георгий Фадеевич.-Мы ж знаем, кто чем дышит. Этот полковник.
он ведь что? Он коренной работяга. На кой хрен ему наш завод, наша грязь, ежели бы...
Степан Степанович почувствовал комок в горле и отвернулся.
– И на кой хрен ему эта зелень, сачки... Да что, мы не видим, как он за ними гоняется...
Тут опять зашумели все разом.
– Видели.
– Знаем.
– Терпенье надо иметь.
– Пора,-быстро проговорил Кузьма Ильич, точно обрадовавшись повороту собрания и в то же время желая помочь секретарю парткома выбраться из неловкого положения, в которое, впрочем, он попал по доброй воле. Обеденный перерыв кончился. Работать, товарищи.
Песляк мысленно поблагодарил начальника цеха, встал и, приняв невозмутимый вид, закруглился:
– Ну что ж, товарищи коммунисты... Коль так, то действительно нас неправильно информировали... А то, что поговорили по душам,-неплохо... Желаю вам всем и вам лично...
– Он повернулся к Стрелкову, намереваясь пожать ему руку, но Степан Степанович уже направлялся к выходу.
* * *
Кузьма Ильич тронул Степана Степановича за плечи.
– Зайдем ко мне.
Курили. Молчали.
– Хорошо еще, что о браке не успели доложить, а то бы...
– после долгого молчания произнес Степан Степанович.
– Доложат,-отозвался Кузьма Ильич.-Будь ко всему готов.
– А вы-то как?
– Да все так же...
– Наверно, в душе раскаиваетесь, что меня бригадиром сделали?
– спросил Степан Степанович.
– Сами настояли.
– И правильно,-подтвердил Кузьма Ильич.-Ты только не вздумай... в смысле отказываться.
– Теперь не отступлю.
Кузьма Ильич одобрительно кивнул.
– А как быть с браком?
– спросил Степан Степанович.
– Подумаем.
– И я тоже приму меры. Больше следить буду. Проверять чаще.
– Ты упрости,-посоветовал Кузьма Ильич.-Дай каждому по одной операции.
– Так у Ганны... И я хотел...
– Вот и делай... А главное, не вздумай...
– Об этом и говорить нечего... Отступать не приучен...
Домой Степан Степанович шел с двойным чувством:
приятно было, что не только начальство цеха, но и товарищи поняли его и большинство на его стороне, но и досадно, что Песляк недоволен им, проверяет, и, конечно;