– Небольшое утешение - не хуже!.. Пора бы и лучше работать... А для этого надо со всей ответственностью относиться к воспитательной работе в коллективе.

Что у вас там опять случилось?.. Уже всему заводу известно, а начальник цеха молчит.

– А коли известно, так нечего и спрашивать. А вообще у меня парторг есть, Дунаянц.

– Но ты тоже коммунист и тоже отвечаешь за поли^ тико-моральное состояние цеха.

Песляк умышленно не пригласил Дунаянца, чтоб не вызвать споров, избежать горячности.

– Что ж, ставьте вопрос перед начальством...- предложил Кузьма Ильич.

Песляк понял, что перегнул, произнес мягче:

– Да не о тебе лично речь. Я тебя не для того вызвал. Надо срочно собрание собрать. Давайте прямо в обеденный перерыв или в стыке между сменами.

– А по поводу? ..

– Ну, знаешь ли... Не строй из себя невинную девицу, в цехе ЧП, а он "по поводу?"...

– С Кирилкой, что ли?

– Это само собой. Я говорю о последнем - о пробеге автокара. Сколько можно?

– Никакого в этом ЧП...
– возразил Кузьма Ильич,

– Мне надоело это заступничество, - раздражался Песляк, уже не обращая внимания на возражения Кузьмы Ильича.-Я вас не раз предупреждал, ^ерил. Но в ответ вот эти кроссы по цеху. Вы что хотите, чтоб фельетон появился?

– Нет, я этого не хочу.

– Вот собери людей, и поговорим.

– Я не вижу необходимости проводить собрание по этому поводу. Нет повода.

Песляк вновь было вспыхнул, но Кузьма Ильич упредил его:

– Если вы приказываете..,

– Рекомендую.

– Как вам угодно.

– Вот это другой разговор.

– Тогда хоть партийное.

– Я это и имел в виду, - сказал Песляк.

– Но почему, опять же, через меня... А Дунаянц?

– Ну ладно, ладно, не придирайся.

– Когда?

– В обеденный перерыв.

Песляк вышел из-за стола, приблизился к Кузьме Ильичу.

– Зря косишься,-сказал он примирительно.-Нам надо воспитывать молодежь, бороться за моральную чистоту рабочего человека. Этого от нас требует партия.

Пойми..,

* * *

Журка шел на завод с трепещущим сердцем: как-то встретят? От этого зависела вся дальнейшая судьба.

Встретят с насмешкой-в цехе не работать. А значит, отдалиться от Ганньг. Значит, пропадает смысл всей этой затеи с заводом.

Он шел с отцом, чувствуя себя, как в детстве, маленьким н беззащитным.

У самого цеха отец приотстал, придержал Журку за локоть.

– Помни, что ты Стрелков. Сын полковника Стрел - КОва. И действуй соответственно. Потерпи. Полюби свою работу, а уж она тебе... Ясно?

– Да, ясно,-вздохнул Журка.

Подходя к своему участку, Журка все равно заробел, остановился поодаль.

– Здравствуйте, Витя,-издали окликнула его Ганна.

Он заметил, что она сегодня пасмурная, у рта морщинки.

Чтоб не разжалобиться и не отступить от того, что задумал, он вздохнул сдержанно и спросил отчетливо:

– Мне что? .. Это... В другую бригаду?

– Это почему же? Девочки, вы слышали?

Девчонки загалдели, но Журка их не слушал. С трудом сдерживая радость, он подошел к своему станку:

"Привет... Покажем, на что мы способны..."

Рядом, на соседнем участке, начиналась менее радостная жизнь. Кроме Медведя, никто из учеников к положенному часу не явился.

– Где же бригада?
– крикнул от своего станка Клепко.
– Нам скучно без спектаклей.

Степан Степанович промолчал.

Через час, не выдержав, остановил станок, направился к начальнику цеха.

– Вот сукины дети!-воскликнул Кузьма Ильич.- Видно, перепугал ты их до смерти.

– Как бы не удрали. Ты расчета не давай.

– Договорились.

На всякий случай Степан Степанович прошел в отдел кадров к Хорошевскому. Хорошевский, выслушав его, начальственно заметил:

– Их учить надо, а не шутами выставлять.

– Их воспитывать надо, - возразил Степан Степанович.

– Но я говорю о методике.

– Методика проверенная.

– Нет, нет. Вы так мне всех слесарей разгоните.

Надо ж быть чутким.

– Чутким!-разозлился Степан Степанович.-Чуткость, доведенная до равнодушия...

Ученики заявились к десяти часам, и то лишь двое: