Металл не поддавался. Сверло входило в него, как в мокрую глину.

Степан Степанович посильнее' нажал на рычаг. Послышался резкий треск. Он оглянулся. Клепко не смотрел. А вот Сеня заметил. Остановил станок.

– Вы почаще маслом смазывайте,-сказал он участливо, приближаясь к Степану Степановичу почти вплотную.
– Сверло горит. Сталь вязкая. У вас кисточки-то есть?

– Да, есть,-сказал Степан Степанович, не глядя на Сеню.

– А сверлишко я подброшу. У меня в запасе имеется.

Поблагодарив Сеню за сверло, Степан Степанович пошел покурить, успокоиться. В проходе между цехами, под плывущим над головой мостовым краном, его встретил Куницын.

– Здравия желаю, товарищ полковник! .Как служба?

– Плохо,-ответил Степан Степанович откровенно, потому что ему все равно было, что подумает о нем в данном случае Куницын.

Куницын захохотал, будто чему-то обрадовался. Усы задрожали. Степан Степанович заметил, что они вновь лихо закручены и торчат острыми концами вперед.

– Хохочешь, а что ты хочешь?
– спросил он резко.

Куницын вытянул руки по швам, поклонился насмешливо, бочком.

– Парламентер. Имею особое поручение.

– Слушаю.

– Приехали товарищи из радиокомитета.

– Какое отношение ты имеешь к раднокомитету?

– Я-то никакого. Они тебя спрашивают.

– При чем тут ты?

Куницын взъерошил усы, помедлил.

– Песляк узнал, что имею честь .с тобой...
– он снова перешел на насмешливый тон:-Вы, говорит, знаете лично Степана Степановича Стрелкова...

– Мне не до шуток,-оборвал его Степан Степанович.

– Они ж специально приехали.

– Ненужная рекламка. Я уже говорил Песляку. Слава, да еще такая, незаслуженная, мне не нужна.

– Но против заслуженной ты не возражаешь?
– оживился Куницын.

– Никакой не надо.

– Тогда какой же смысл?

– Смысл? Работать. Видеть дело своих рук.

– Но труд и слава... Разве одно исключает другое?

Мостовой кран возвращался в цех, шипение нарастало. Где-то пронзительно запело сверло. Степан Степанавич повысил голос до крика:

– Не за славой сюда пришел, понятно?.. И привет товарищам из радиокомитета.-Он повернулся и хотел уйти.

Куницын придержал его за локоть.

– Скользишь на одно крыло.

Степан Степанович одернул промасленную гимнастерку с поблекшими пуговицами, заговорил сам, не дожидаясь вопросов:

– Ты на фронт зачем шел?

Куницын не ответил. Вопрос был неожиданным. Степан Степанович поспешил объяснить:

– А некоторые за орденами, за славой шли...

Степан Степанович заметил, что Куницын как-то сник, не перебивает его и в глаза не смотрит.

– Конечно, пока что туго, - признался Степан Степанович.
– Все не могу войти в норму, в человеческую имею в виду... Касательно отношений с людьми. Вот хотел отдельный наряд взять по справедливости, чтоб общий заработок не снижать... А они... молодежь...
– он не закончил мысли.
– А я отстал. Вот ты знаешь, что такое слесарь современного аппаратного производства? ..

То-то... А туда же: "Скользишь на одно крыло..." Думаешь, как раньше-молотком да зубилом!.. Теперь слесарь сверлит, зенькует, нарезает резьбы, штампует на прессе н даже шлифует. Теперь все заготовки поступают из штамповочного и механического цехов... Вот сейчас мне нужно пластинку в трех местах просверлить. Если одолею-вот мне и радость. Я ее-эту радость-в ру-.

ках подержу. А слава что? Ее за хвост не ухватишь...

Он подождал, не скажет ли чего Куницын, потом пожал ему руку и торопливо направился в свой цех, к своему станку. У самого цеха Степан Степанович обернулся.

Куницын все еще стоял под проплывающим над ним краном и о чем-то серьезно думал.

* * *

Куницын тяжело переживал конфликт с Песляком. Он хорошо понимал: нельзя служить под началом человека, с чьим мнением не соглашаешься. Тем более что и служить он не собирался, чувствуя себя гостем на заводе. Все искал повод уйти. Но уйти надо было тихо, спокойно, незаметно, а тут эта стычка с Песляком. Куницын не знал, как быть. И вдруг подвернулся Стрелков.

О его персоне произошел случайный разговор с Песляком, и это сыграло положительную роль.

– Вы знаете Стрелкова? Тогда зайдите.

Песляк долго выспрашивал Куницына о Стрелкове, интересовался подробностями и мелочами вроде: курит ли? пьет ли? играет ли в карты? По тону разговора Куницын понял: Песляк недоволен Степаном Степановичем.

– Зря он это. Не в наши годы к станку вставать, - заметил Куницын.

– Тут не то, - возразил Песляк.
– Конечно, я не призываю полковников в отставке к станку. Но если человек сам захотел - криминала нет. Напротив, в этом я лично вижу хорошее. Человек пронес любовь к рабочей профессии через всю жизнь. Вот это пример для молодежи. Его разумно использовать надо. А он?
– Песляк вдруг покраснел, вспомнив об ошибке газеты, о протесте Стрелкова, об угрозе его пойти в райком.
– Были и у нас накладки. Ну так... это поправить можно. А он категорически возражает. И вникнуть не желает. И слушать не хочет... Вы бы поговорили с ним по-товарищески.