Он не мог быть двойником Блейка.

Энни назвала его Билли, когда молила не забирать ее. Мог ли он быть тем членом Совета, которого она знала?

Кто он, и почему он двойник Блейка?

Потом в голову пришло наше соглашение с лордом Крептоном. Смогу ли я достаточно убедительно сыграть любовницу? Я никогда ею не была, и даже если смогу, из головы все равно не выходила ещё одна проблема — Пол.

Я теперь была на его территории. И если Блейк прав, и Пол теперь имеет другое человеческое тело, тогда я ни за что не смогу узнать, как он выглядит. Он может быть кем угодно.

И, наконец, Блейк. Я не могла избавиться от жуткого зрелища крови, бьющей из носа, рта, глаз и ушей. Крови, пропитавшей весь ковер на полу.

Мне тяжело было смириться, что его больше нет. Я чувствовала себя разбитой, словно вместе с ним погибла частичка меня. И это не просто мысли, на этот раз чувство было физическим. Вроде все в порядке, ну, почти в порядке, потому что у меня остался усиленный слух, но что-то мне подсказывает, что через пару лет и его не будет.

От самой мягкой подушки в жизни меня заставил поднять голову тихий стук в дверь.

Дверь отворилась, и вошла Энни с подносом еды.

Я встала с кровати, побежала к ней навстречу и просто обняла.

— Ты в порядке?

— Я в порядке, Элль. Я говорила, что за меня не стоит волноваться, — она озабоченно посмотрела на меня. — А ты как?

— Со мной все будет хорошо.

— Он тебя…

— Тшш, не беспокойся об этом, хорошо? Со мной все будет в порядке, пока в порядке ты.

— Спасибо, Элль. Меня дрожь берет, стоит только подумать, где я могла оказаться.

— Я так понимаю, не везде так роскошно, как здесь, — сказала я и поняла по её взгляду, что лучше было рот держать на замке. Спасибо недосыпу.

— Откуда ты, черт возьми?

Я хихикнула.

— Ниоткуда.

— Ты все время так говоришь. Все, что я знаю, так это, что если бы не ты, наших девочек бы нашли.

— Тшш.

— Как ты это сделала?

— Не важно. Они в порядке.

Комнату заполнила тишина.

— Ты словно кто-то вроде бога. Луч надежды.

У Энни глаза застелили слезы, и она быстро смахнула их.

— В надежде нет ничего неправильного, — сказала я.

Она грустно вздохнула.

— Нет, это не так. Здесь надежды нет.

— Не говори так. Ты слишком молода для таких слов.

— Все, кто выступал против Совета, мертвы, Элль. Одним из таких был мой отец. Мне было всего восемь лет. Меня забрали в ночь, когда он погиб. И я стала служанкой в огромном особняке. Затем, когда мне исполнилось пятнадцать, прощай невинность.

От ее слов я зажмурилась, поняв, о чем она говорит.

— С годами становилось все хуже, и однажды я просто уже стала на это не способна. И они начали избивать меня ещё и ещё, а потом бросили погибать. Меня нашел Чарльз, он выходил меня, и до нынешнего времени я жила на ферме. А теперь вернулась к тому, с чего начала.

— Он обещал, что будешь просто горничной.

— Здесь они не имеют права голоса, Элль, — она смахнула очередную слезу. — Когда придет король Виверн, ему не смогут отказать, если он укажет на меня.

Я чувствовала ее страх и боль.

— Он даже тебя не сможет защитить.

Я взглянула на нее.

— Ты не Лунный Удар, так что перестань бояться того, что может никогда не произойти.

Она улыбнулась.

— Мне не нужно быть Лунным Ударом, Элль. Все именно так и есть.

— Пожалуйста, давай сменим тему. Ты уже ела?

— Рано утром.

Я встала, чтобы посмотреть, что там под серебряным колпаком, и увидела бублики с творожным сыром, тарелку овсянки и несколько фруктов. Свежие фрукты, наверное, с фермы.

Я протянула ей виноград, и девушка взяла его со слабой улыбкой.

Сама я тоже взяла ещё одну горсть, и мы обе сели на кровать и принялись жевать.

Энни смахнула ещё одну слезинку.

— Они стали мне семьёй. Моей единственной семьёй.

Я обняла ее одной рукой.

— Что случилось с твоей мамой?

Она покачала головой. Энни — сирота.

— Ну, если это послужит хоть каким-то утешением, то у меня тоже нет матери.

Энни фыркнула и посмотрела на меня.

— И сестры.