— Лорд Малгри объявил вам о дате венчания? — вскинула маркиза обеспокоенные глаза на дочь.

— Во Францию? — удивилась миссис Доррис, выпрямляясь и неуклюже поворачиваясь к Ольге всем корпусом. — Насколько мне известно, возвращаться ей некуда. Леди Роулей как-то обмолвилась, что муж леди Линтон за год до смерти вложил последние деньги в какое-то сомнительное дело и прогорел. Это и явилось причиной его скоропостижной кончины. Непомерные долги привели к тому, что леди Линтон пришлось заложить дом. Не знаю, лишилась она его окончательно или всё же её старший зять помог с выплатой долга. Только я бы этому очень удивилась. Граф Трентон Эйнслей очень… — она сделала паузу в поисках подходящего определения, — прижимист.

— Никогда бы не подумала по её внешнему виду и поведению, что она стеснена в средствах, — продолжила тему Ольга, сочувствуя миссис Доррис. Узкий жёсткий корсет мешал ей дышать полной грудью. — Разве у неё нет жилья в Лондоне?

— Когда-то был и дом, и поместье, — вдохновенно продолжила компаньонка маркизы, довольная возможностью выговориться. — Только графиня, видимо, не рассчитывала вернуться в Британию, поэтому всё давно продано. Сейчас она снимает меблированные комнаты у Бедфорд-сквера.

— Ого! — воскликнула «мама». — Вы мне не рассказывали. Это леди Роулей вам поведала? Месяц аренды апартаментов в районе площади равен стоимости маленького домика в предместье Лондона, — красноречиво изогнула она идеальные брови. — Вы меня удивили.

— Как же вы не помните, милая моя леди Стакей? — компаньонка отодвинула пустую тарелку из-под супа. — Я же вам совсем недавно говорила, когда вы делились впечатлением от званого обеда у лорда Малгри, что леди Роулей давно питает к ней неприязнь.

— Да-да, что-то припоминаю. Только про причину неприязни совсем запамятовала, — пригубила вино Венона.

Её примеру последовала заметно охмелевшая миссис Доррис. Ольга воздержалась — беседа принимала интересный оборот:

— Помнится, тогда разговор зашёл о родственных браках.

— Речь ведь идёт о лорде Говарде Линтоне — покойном муже леди Мариам Линтон? — напомнила маркиза.

— Леди Роулей в девичестве была влюблена в него, — миссис Доррис приступила к картофельному рулету, щедро сдобрив его грибным соусом.

— А он? — не выдержала Ольга. — Почему они не смогли быть вместе?

— А что он? Лорд Говард Линтон — родственник леди Роулей в четвёртом колене. Родители с обеих сторон воспротивились этому браку, — вздохнула женщина.

— Родственные браки недопустимы, — согласилась леди Стакей.

— Четвёртое колено? Значит, они приходились друг другу… почти никем, — сделала вывод «виконтесса». — У Генриха Восьмого все его шесть жён были его родственницами от девятого до третьего колена. И ничего.

— Какого Генриха? — выпрямилась «мама», непонимающе глянув на дочь.

— Мы его знаем? — осторожно кашлянула компаньонка и вытерла губы платком.

— Тот самый безумный Тюдор, который обезглавил половину своих жён, — пояснила Ольга. — La Barbe bleue (фр.). Синяя Борода.

— Ах, эти сказки, — миссис Доррис окинула взором большой пирог с изюмом и вазу с пряным печеньем.

— Шэйла, что ты такое говоришь? — покосилась на свою компаньонку маркиза. — Может быть, именно из-за близкородственных связей ни один его брак так и не стал счастливым.

— А что ему мешало стать счастливым? — почему-то разозлилась на давно почившего короля Ольга. — Ему же не подбрасывали безымянных писем. — И тихо добавила: — Самодур.

— А от кого вы знаете о письме? — миссис Доррис пристально посмотрела на «виконтессу». — Неужели леди Роулей рассказала об этом своей дочери леди Саманте?

Венона и Ольга переглянулись и с подозрением уставились на тяжело дышащую женщину.

Миссис Доррис качнулась на стуле и покачала головой:

— Вот так и бывает в жизни, — тяжело вздохнула она. — Я всегда была уверена, что зло должно быть наказано. Но, видно, Господь и удача очень благоволят этой женщине. Бедная леди Роулей.

— Удача благоволит упорным, — заметно повеселевшая маркиза подхватила запретную тему для разговора. — Как бы там ни было, не так уж всё и плохо. У леди Роулей заботливый муж, прекрасный сын и прелестная дочь. Что ещё может желать женщина?

— Не скажите, моя милая леди Стакей. Женщина желает быть счастливой. А как можно быть счастливой, если те, кому ты верил… — махнула рукой компаньонка, пряча за манжету платок и кладя на свою тарелку кусок пирога с изюмом.