Повисло тягостное молчание. Стало слышно затруднённое дыхание пожилой женщины.

— А леди Мариам Линтон происходит из богатой семьи? — осторожно спросила Ольга.

— Насколько мне известно, её отец вкладывал средства в строительство железных дорог. Нельзя сказать, что это всегда было прибыльным делом, но их семья не бедствовала и имела вес в обществе, — закончила свой рассказ компаньонка и спрятала зевок в платок.

— Вам пора на отдых, дорогая миссис Доррис, — услышала Ольга слова Веноны. — Не забудьте принять свои порошки. Селма проследит за этим.

Появившийся лакей помог ослабевшей женщине выйти из-за стола.

— А нам, Шэйла, пора поговорить о делах насущных, — решительно встав, заявила леди Стакей.

Ольга обдумывала полученную информацию.

Юлия, ныне леди Юлия Роулей — мать Саманты и Джеймса, — в юности дружила с Мариам. Они воспитывались в одном пансионе во Франции. Там с Юлией произошло нечто такое, о чём знала подруга, но не знала её семья.

Жених Юлии — лорд Говард Линтон — получил анонимку, в которой писалось о неверности Юлии, и потребовал доказательства её невинности. Отец девушки выгнал его и вскоре Говард стал мужем Мариам.

Получается, что Мариам, когда её неожиданно оставил Мартин, не стала терять время и остановила свой выбор на женихе лучшей подруги. Чтобы поссорить влюблённых, она написала жениху подруги анонимку. Ловко!

Юлия разоблачила подругу и собралась обо всём рассказать бывшему жениху. Мариам не растерялась, со своей стороны напомнив ей о парижской тайне. Дружба подруг оборвалась.

Юлия уехала в Париж и через год вышла замуж за графа Роулея.

Случайная встреча бывших подруг на званом обеде в поместье Малгри-Хаус и их обмен «любезностями», показали, что ничего не забыто.

Венона села в кресло у камина и указала дочери на место напротив неё. Сложила руки на коленях и молчала, глядя на огонь.

Тепло и смолистый запах горящих дров приятно окутали Ольгу. Больше всего в этот миг ей хотелось остаться одной и на время забыть о неприятностях. Забыть о действительности, не смотреть правде в глаза. Она откинулась на высокую спинку мягкого кресла и расслабилась. Однако чувствовала себя неуютно — перед ней сидела женщина, всего лет на десять старше её и она к ней не испытывала дочерних чувств. Не испытывала никаких родственных чувств, кроме лёгкой симпатии, какую чувствуют к уважительному коллеге по работе или доброму соседу по лестничной площадке. Как строить предстоящий непростой разговор с маркизой, она не знала. Похоже, также этого не знала и леди Стакей.

Канделябр с зажжёнными свечами сиротливо стоял на узком письменном столе. В приоткрытую дверцу платяного шкафа виднелись полупустые полки. Высокий секретер простой прямолинейной формы с торчащим ключом в откидной крышке напоминал комод.

Кофр задвинули в угол; неразобранный саквояж мозолил глаза на стуле у двери. Два пёстрых восточных ковра на полу оживили унылую обстановку давно покинутой комнаты.

Ольга подняла глаза на каминные часы с ангелочками. В массивной подставке угадывался тайник.

— Я бы хотела узнать всё о процедуре развода, — обозначила она «маме» тему разговора.

На лице Веноны не отразилось ни одной эмоции:

— Боюсь тебя разочаровать, моя дорогая, но развод невозможен, — застыв, она смотрела на огонь.

— Стэнли сказал, что едет в Лондон заняться разводом и предложил вариант разъезда: съём для меня отдельного жилья и нищенское пособие. Я вам рассказывала. Разве это не развод?

Маркиза медленно повернула голову к дочери:

— Сначала ему надлежит обратиться в церковный суд с ходатайством о раздельном проживании. Только когда оно будет одобрено, ты сможешь покинуть поместье Малгри-Хаус. И это ещё не развод. Пройдёт два года, прежде чем можно будет начать бракоразводный процесс. В его ходе один из супругов должен доказать измену другого. Это может занять не один год.

— Это что — всё? Два года ссылки не дают гарантии развода? А другие варианты?

— Нет других вариантов. Когда муж докажет твою преступную связь, парламент издаст частный акт о расторжении брака, — леди Стакей встала, отошла к окну и поправила портьеру. — Не понимаю, как лорд Хардинг может допустить развод? Он же подорвёт не только свою репутацию в обществе. Шэйла, а ты хоть понимаешь, что произойдёт?

— Понимаю, — вздохнула Ольга.

— Не понимаешь, — повысила голос «мама». Крылья её тонкого носа раздулись, лицо побледнело. — Это публичный скандал и унизительное сообщение в печати. Все отвернутся от нас. Боже мой! Что станет со мной? — она закрыла лицо руками, и у Ольги неприятно заныло в области сердца.

Она понимала все последствия для маркизы такого вот развода дочери. Изоляция на два года и скромное существование в глуши могло устроить Ольгу, но не её. Женщина лишится возможности бывать в обществе. Лишится материальной поддержки не только со стороны дочери, но и Мартина. Она упустит шанс в скором времени повторно выйти замуж. А это значит, что маркиза станет настаивать на возвращении Шэйлы к мужу.

— Лорд Хардинг не собирается придавать огласке случившееся, — напомнила Ольга. — Думаю, он всем любопытным озвучит другую причину разъезда. Например, неизлечимая болезнь жены и невозможность родить наследника.