Клуб, помимо меня, вчера посетили Кривошапкин, Смирнов и подполковник Ходырев. Именно он, после очередной (что уже стало хорошей доброй традицией) проигранной партии внезапно поинтересовался:

— Андрей, а ты в детстве про голубую чашку читал?

— Я не разбивал голубой чашки, — машинально отшутился я, еще не зная, к чему ведёт Иван Николаевич.

— Верю, — усмехнулся Ходырев. — А про Чука и Гека и про Тимура с его командой знаешь?

— Знаю, конечно, — пожал я плечами. — Кто же про них не знает?

— А кто это всё написал?

— Гайдар, кто же ещё? — только в этот момент до меня стало доходить, что «это жжж неспроста». Но вот до какой степени неспроста, было пока не ясно.

— Так вот. Помер он, значит, на днях, — подполковник положил кий и покачал головой.

— Кто он? Аркадий Петрович? — изумился я. — Он же ещё в 41-м погиб.

— Да я не про писателя говорю, — отмахнулся Иван Николаевич. — Внук у него имелся. Егором звали. Вот внук этот неделю назад и того… Вроде молодой ещё был, а тут бац и помер. Такая вот, понимаешь, судьба барабанщика.

— Как это? От чего это он вдруг помер? Лет-то ему было сколько?

— Двадцать шесть ему было, на год старше меня, — вмешался в разговор Михаил. — Нас тоже собирались к расследованию привлечь, но потом отказались. Выяснилось, что несчастный случай.

— Под машину что ли попал? — спросил я, стараясь казаться спокойным.

— Почти, — усмехнулся Смирнов. — Вечером вышел на улицу, а по дороге грузовик проезжал. Камешек из-под колёс вылетел и прямо в висок.

— Камешек? В висок? — пробормотал я, с большим трудом удерживая себя от лишних вопросов.

— Ну да. Самый обычный камешек, — развёл руками Смирнов. — Такая вот нелепая смерть.

— Да, и вправду нелепая. А я как раз в ту среду вечером в Москву ездил. Тоже, наверное, мог под этот камень попасть…

— А почему ты решил, что это случилось в среду? — внезапно прищурился Михаил.

— Дык… это… вы же сами говорили, что неделю назад, — нашёлся я через пару секунд. — Сегодня вторник. Минус неделя — это значит, скорее всего, среда. А вообще не знаю, просто мне так показалось.

Товарищи офицеры быстро переглянулись.

— А что ты в Москве в прошлую среду забыл? — продолжил «допрос» Смирнов.

— Ну-у, я на центральный аэровокзал заезжал, — брякнул я не подумавши. — Смотрел билеты на самолёт.

— А куда?

— Да я думал на Октябрьские в Ленинград прокатиться. Во-первых, не был давно, во-вторых, у меня там тётя живёт, в-третьих, одноклассников в Питере дохрена, хотелось бы встретиться-пообщаться.

— Понятно, — кивнул «чекист». — Билет-то хоть как? Купил?

— Не, поездом решил ехать.

— А чего так?

— Дешевле плюс рейсы для меня не слишком удобные.

— А потом?

— Что потом?

— После аэровокзала чего? Вернулся назад в Долгопрудный?

— Да нет. Ещё погулял немного, в кино сходил, — начал я придумывать на ходу.

— Что за кино? И в каком, кстати, кинотеатре?

— Эээ… — я принялся срочно вспоминать, какие картины числились на афише ближайшего к месту событий кинотеатра. — Кинотеатр «Баку». Что-то про революцию. Честно скажу, я где-то полфильма проспал, тоска оказалась жутчайшая. Даже пожалел потом, что пошёл.

— Что? Вообще не помнишь названия? — удивился Смирнов.

— Кажется… кажется, что-то «на перекрёстке».

— Бой на перекрёстке? — попробовал угадать собеседник.

— Точно, — ответил я с облегчением. — Там ещё Лановой был Дзержинским.

— Хм, странно, что ты на этом фильме заснул, — пробормотал Михаил. — А, впрочем, вкусы у всех разные. Да, кстати, я что-то совсем подзабыл. Этот кинотеатр на той же стороне, что и вокзал, только к центру поближе? Да?

— Не, на другой. От метро минут десять, не больше.

— Ну да, ну да. Точно. Метро «Аэропорт», улица Усиевича.

Я мысленно вздрогнул. Название улицы говорило само за себя. Как раз на ней всё и произошло. То есть, встреча с Гайдаром и то, что за этим последовало. А что за этой встречей последовало? Да ничего не последовало, я просто ушёл оттуда. И, тем не менее, Егорушка потом окочурился. Причём, без какой-либо «помощи» с моей стороны. Хотя… Да, действительно, камушек и вправду мог оказаться тем самым…

— Ладно уже. Хорош парня трепать, — неожиданно пришёл мне помощь Иван Николаевич. — Ты его, Миш, как будто допрашиваешь, как будто это он того гражданина пришиб.