В первый день, когда она подходила к вырезанной для неё во льду дыре, её обвязали верёвкой. Эмма не спорила, считая, что подстраховка не повредит. Сейчас возле отверстия установили небольшое ограждение и столбики, за которые можно держаться, но она все равно не отказалась от верёвки. Всем спокойнее. Из этой полыньи некоторые альфы, ленясь идти к колодцу, черпали воду вёдрами, бывало, немного проливали, и становилось скользко.

— Завтра утром устроим рыбалку, — довольно объявила Эмма сопровождавшим её сторожам.

Волки беспокойно завертели головами, но Дар Небес принадлежит судье, и только он вправе разрешать или запрещать самочке нырять за рыбой. Хотя видит Луна, даже с верёвкой это очень опасно! Но госпожа — магичка, так, быть может, она как-то иначе вытянет рыбу из воды?! Утром её будут охранять другие, но стоит прийти сюда и посмотреть!

Не обращая внимания на бегущих рядом волков, Эмма вернулась в дом, предупредила, что больше сегодня не планирует никуда выходить и посвятила себя домашним делам. Энергия распирала, и пришлось рассыпать немного искр на продукты, но этого было слишком мало, чтобы почувствовать облегчение. Тогда она перешла в небольшую оранжерею, где вновь применила свой дар.

В школе магии ей наложили запрет на выращивание растений, но Эмме хотелось понять, каково её влияние на них. Поначалу она не знала, как использовать свои возможности: ей мешало восприятие в первую очередь спектра полезности саженцев, но потом она смогла сосредоточиться на будущих плодах — и на руках появились те самые золотистые искры, что улучшают вкус продуктов. В разных количествах она рассеяла их по растениям и решила ждать результатов.

Посмотрев в окно, она увидела потирающего горло Ратмира. Он отходил от одной группы и направлялся к другой.

— Бедный! Как бы не охрип.

Она мысленно перебрала все известные ей лекарства для горла и поняла, что ничего не может сделать на скорую руку. Наилучшим вариантом для Ратмира сейчас был бы гомеовокс, но это многокомпонентный препарат и требуется ехать в город за множеством трав. Вернувшись на кухню, Эмма посмотрела, что там есть, и взялась за изготовление согревающей мази. Подумала, что можно ещё заставить Ратмира прополоскать горло, но поняла, что никто из оборотней даже не понимает, как это полоскать — и не глотать!

Несколько раз Эмме пришлось просить засидевшихся в гостиной медведей понюхать мазь, так как простые оборотни морщились, но неизменно говорили, что всё прекрасно! Беры с энтузиазмом подключились к изготовлению мази и неожиданно многое посоветовали ей на будущее. Последний вариант готовой мази не только обнюхали, но один из гостей даже намазал себе грудь, прикрывая глаза и наслаждаясь распространяющимся теплом, после чего задремал и во сне обернулся медведем, засунув себе лапу в рот. Коллеги его сдвинули в угол и, пожав плечами, объяснили:

— Сытно, тепло, хорошо. Пусть поспит, путь был неблизкий.

— А-а?..

— Разбудим, когда придёт время, — и все расселись по креслам, кто поближе к окну, чтобы наблюдать за суетой других вожаков, а кто-то развернул кресло так, чтобы следить за жизнью в доме.

Эмма ещё раз принюхалась к изготовленной мази. Она имела едва заметный хвойный аромат, но беры как-то подозрительно притихли и приобрели благостный вид. Обведя всех по очереди взглядом, задумалась и шлёпнула себя по лбу. Ну надо же было так опростоволоситься!

Она сама же выделила каплю кедрового масла из хранящихся в кладовой орешков, чтобы использовать её в качестве лёгкого успокаивающего и упорядочивающего мысли эффекта, но усилила его, думая о том, что набегавшийся за день Ратмир раздражён и устал. А что, если муж тоже заляжет в спячку? С улыбкой посмотрев на мерно вздымающуюся гору в углу, она всё же решила, что Ратмир не войдёт в тот малый процент, что особенно чутко отреагирует на побочное воздействие.

День пролетел незаметно, и когда Эмма спросила, не прибыл ли молодой альфа Пепел с енотом, то оказалось, что они уже тут. Пригласив их в дом, она с волнением ждала встречи.

Первым появился Ратмир и, подойдя к ней, крепко обнял, чуть наклоняясь, чтобы уткнуться подбородком в её макушку и замирая в неудобной для двоих позе.

— Эй, муж мой, — шутливо подала голос спустя несколько мгновений, чуть отстраняясь, — ты чего?

— Эмма, мне легче всех поубивать, чем столько слушать и говорить! Это невыносимо!

— О-о-о, бедный мой, — пока он не видит, Эмма улыбнулась, но всё же решила поддержать:

— Ты много говоришь и слушаешь как раз для того, чтобы не убивать.