— Смешно получилось, но для сада такие деревца не подойдут?

— Ну-у, либо мне надо подучиться, либо колдовать над уже большими деревьями. Вообще-то садоводство оказалось очень сложным.

— А можно попробовать эти рыженькие кругляши? — подпрыгивая и тыча пальцем, спросил Жар.

— Это мандарин. Конечно, можно.

Объясняя Хладу, что за деревца у Рыжа Рудовича здесь посажены, они упустили из виду малыша, и когда обернулись, то он уже съел мандарин вместе с коркой и вытирал руки о штаны.

— О, Луна! — прошептала Эмма, а Хлад неприлично открыл рот.

У Жара прямо на глазах подросли волосы и ногти. Он поморщился и с удивлением посмотрел на свои руки, а потом скинул ботинки.

— Это не дар, а наказание! — огорчилась Эмма, понимая, что переборщила с натуральными подкормками, которые улучшила магически и заставила деревца их впитать.

При изготовлении лекарств она соблюдала дозировку, а тут всё на глазок, и казалось, что чем больше, тем лучше! Ну, кто же мог подумать, что растения так же, как она, приумножают вложенные витамины! Хорошо, что костная мука подействовала только на волосы и ногти, а ведь могла ещё скелет затронуть!

Эмма бросилась вон из оранжереи, уводя детей и отдавая указание, чтобы туда никого не пускали, а ухаживающую за растениями оборотницу предупредила, что ничего пробовать нельзя.

Подстригая малышу ногти и восстанавливая короткую стрижку, Эмма не заметила, как пролетело время, и всех позвали на голосование.

Все служащие лиса принялись отстукивать ритм ладонями, когда вожаки начали подходить к помосту, брать яйцо и опускать его в корзину на весах. Вскоре беты подхватили ритм — и никаких барабанов не понадобилось.

Весы поначалу склонялись в сторону тех, кто не желал никаких перемен, но, когда уже Эмма стала беспокойно постукивать ногой и думать, а не выступить ли ей с эмоциональной речью, пошли голосовать беры, все эти дни оккупировавшие гостиную, и весы потихоньку стали выравниваться.

Наблюдая за участниками голосования, Эмма видела, что многие не были уверены в своём решении и смотрели на других. Если бы медведи не оттеснили тех, кто сговорился выступить против Ратмира, то все сомневающиеся поддались бы им, а так…

— Ма, наша сторона перевешивает, — взволнованно зашептал ей Жар.

— Да, мой хороший, вижу.

Корзина со знаком Ратмира становилась всё более и более увесистой. Вскоре уже стало понятно, что он победил. Ритм похлопываний усилился и с последним проголосовавшим раздался общий рёв, а потом в небо взлетели обещанные Рыжем фейерверковые птицы.

Это было потрясающе красиво!

Ратмир, высоко подняв подбородок, осмотрел всех стоящих альф с их помощниками, потом взглянул на расцветающее красками небо и, соскочив с помоста, подбежал к вышедшей на крыльцо Эмме.

— Мы победили, любовь моя! Я правитель, а ты Луна всех оборотней!

Он подхватил её на руки, закружил и, посадив себе на плечо, вынес на всеобщее обозрение. Короткое представление в небе закончилось, и все обратили взгляды на неё.

— Приветствуйте вашу Луну! — громко крикнул Ратмир и сотни глоток выкрикнули: «Луна, Луна, Луна!»

— Что ты скажешь самкам, мой Дар Небес?

— Я?

— Говори, мы передадим твои напутствия! — закричали со всех сторон.

— Э-э, я прошу вас всех быть внимательными друг к другу. Нам предстоит освоить много ранее неведомого, и это сложный и напряженный этап, поэтому помогайте, если можете помочь; подсказывайте правильный путь, если знаете. И вас, мужчины, я очень прошу: если вы видите, что ваша дочь, сестра или жена одарена талантами умело вести хозяйство, видит выгоду в делах, способна руководить трактиром, мастерской или умеет продавать товар, то дайте ей возможность себя реализовать, поддержите, обеспечьте защиту. Это важный и смелый шаг, но думаю, что риск и волнения будут окуплены с лихвой!

Не ожидавшая выступления на публике Эмма переволновалась, и это искреннее выступление оказалось именно тем, что сняло напряжение дня, и все заулыбались. В этот момент на помост вышли певуньи, а служащие лиса принялись жарить бекон для огромной яичницы. Всё самое страшное осталось позади.

Ратмир снял Эмму с плеча и, как на лодочке, устроил на руках. Его глаза немного светились, отчасти из-за звериной составляющей, отчасти из-за присутствия в теле магии, которая реагировала на происходящее. Эммины глаза тоже поменяли цвет и стали более тёмными и завораживающими.

— Ты моя? — требовательно спросил Ратмир, и любая другая испугалась бы. Ни мягкости, ни нежности, и даже странно, что он спросил, а не утверждал.

— Твоя, — с улыбкой ответила и подставила губы для поцелуя.

— А я твой? — ещё более грозно спросил, и Эмма, не удержавшись, рассмеялась, ладошкой провела по его затылку, чуть надавливая.

— Только мой! И я велю тебе целовать меня!

— Да, подчиняюсь, — выдохнул он.

Они ненадолго покинули всех, чтобы вдали от посторонних глаз доказать друг другу своё единство.