– А что они могут сказать? – пожала я плечами. – Что я умею быть благодарной? За то, что вы сделали для нас, мы все благодарны вам.

– И ваши родственники тоже? Они знают, что вы здесь?

Я на секунду замялась и сказала:

– Признаться, я не предупредила тетю и дядю, что иду к вам. Но я уверена, они горячо поддержали бы мое решение.

– Тогда почему вы им ничего не сказали, форката Виоль?

Мне нравилось, как он произносил мое имя – как будто перекатывал льдинки на языке. Ни у кого так мило не получалось называть меня – Виоль. Я не ответила ему и сделала глоток вина с пряностями. Это было похоже на огненный поток из моих грёз – как будто жидкое пламя протекло по языку, в гортань и согрело сердце. По всему телу побежали горячие волны, и я сделала еще глоток. Тем более что это избавляло меня от необходимости отвечать.

Палач разгадал мою хитрость и ответил за меня:

– Вы промолчали, потому что сами понимаете, что поступили неразумно.

Сейчас он будет читать мне нотацию, как опасно и постыдно девушке приходить в дом к одинокому мужчине. Нотация в стиле Лилианы – что положено, а что не положено юной особе. Но палач ничего больше не сказал, а скрестил руки на груди и опустил голову, будто задумавшись.

Отпив еще глоток огненного глинтвейна, я внезапно ощутила себя смелой и отчаянной. Монжеро всегда честны. И зачем мне отступать от наших семейных правил?

– Я не сказала потому, - произнесла я дерзко, - что тогда тетя пошла бы со мной. Она не отпустила бы меня одну. А я хотела пойти именно одна.

Палач медленно поднял голову, посмотрев на меня.

– Я хотела увидеть вас, - сказала я просто. Потому что все и в самом деле было очень просто. – Хотела увидеть, поговорить.

– Вот - увидели, поговорили, - он поднялся из-за стола и подошел к окну, хотя в стекло ничего не возможно было разглядеть – оно до самого верха было покрыто морозными узорами.

Мне показалось, он взволнован. Но понять это наверняка мешала маска – ах, зачем эта маска?! Неужели, он всегда в ней?

– Почему вы не снимаете маску, мастер Рейнар? – спросила я.

– А что об это говорят в Сартене?

– Говорят, что у вас звериное лицо.

– Так и есть, - ответил он быстро. Слишком быстро.

– Я этому не верю, - ответила я, презрительно взмахнув рукой и чуть не сбив кружку. – Я вижу человеческий подбородок, у вас красивый овал лица, и губы…

– Что с моими губами?
– он резко обернулся, взглянув мне прямо в глаза.

Теперь огненная река бушевала не только в моей душе – она охватила мое сердце, она заполнила все вокруг. Я видела, как блестят под маской темные глаза – блестят жадно, опасно, но этот блеск не пугал меня. И даже если бы палач подошел ко мне и схватил за локти, как это сделал Элайдж Сморрет, я не возмутилась бы, не испугалась, и не стала вырываться…

– Так что с моими губами? – повторил палач.

Я мотнула головой, прогоняя огненный туман, но он не исчез, а лишь заклубился еще сильнее, подстегивая меня, подталкивая на необдуманные слова и поступки.

– У вас… человеческие губы, - сказала я, хотя сначала хотела сказать «красивые». – И человеческие глаза. Я не верю сплетням.

– Вы не боитесь меня? – палач повернулся ко мне лицом, словно предлагая разглядеть его всего – от макушки до пяток. – Я не кажусь вам омерзительным?

– Нет, - искренне удивилась я. – С чего бы? Пусть я не видела вашего лица, вы кажетесь мне одним из самых лучших людей на свете. И я не боюсь вас, потому что вы не сделали мне ничего плохого, и не сделаете – я в этом уверена. И… вы просто нравитесь мне. Когда я смотрю на вас, мне хочется смотреть на вас все дольше, и когда вас нет рядом, я скучаю. О! Я пьяна и сказала что-то лишнее, - я прыснула и уронила со стола вилку, задев её локтем. – Теперь вы будете смеяться надо мной…

Но палач смотрел на меня, и губы его не тронула даже тень улыбки.

– Нет, не буду, - сказал он очень серьезно. – Продолжайте. Хотя странно, что вы опьянели от нескольких глотков.

– Мне самой это странно, - призналась я.
– Но только мне не с чем сравнивать. Я никогда раньше не пила вина. За исключением того раза, когда вы меня напоили… когда отнесли в постель…

– В постель, - повторил он и сложил руки в уже знакомом мне жесте – соединив ладони и коснувшись кончиками пальцев подбородка. – Вы помните об этом?

– Вспоминаю об этом постоянно, - заверила я его.

– Вот как… - пробормотал он.

– На самом деле, я не понимаю, почему все время думаю о вас, - продолжала я доверительно. – Сначала я решила, что все дело в вашей маске, но теперь кажется, что маска ни при чем. Во сне вы были без маски, но меня все равно тянуло к вам…

– Я вам приснился? – спросил он, обманчиво-мягко.

– О, и не один раз. Вы приходите ко мне так часто, что… - тут я осеклась.

– Прошу, продолжайте, - тихо попросил палач.