Королевские аметисты…

Что это, как не признание в любви?

И теперь я была уверена, что Рейнар поцеловал меня тогда ночью, когда лечил наложением рук. Поцеловал – точно поцеловал… Это не приснилось… Это не было сном.

Утром, собираясь в церковь, я уделила особое внимание своему внешнему виду. Мне хотелось выглядеть красиво, элегантно, но в то же время – не слишком роскошно. Вчера я не спросила, в чем будет мой жених, и теперь боялась одеться так, что Рейнару будет неловко стоять рядом со мной.

Рядом со мной…

– Тётя! – воскликнула я так, что тётя Аликс, помогавшая мне одеваться, выронила серьги, которые как раз достала из шкатулки. – Тётя, а как же мастер Рейнар войдет в церковь? – разволновалась я.

– Мы всё уже решили, - успокоила тётушка. – Отец Силестин проведет службу не в соборе, а в часовне, в роще.

В роще? Это было очень даже кстати. Ведь именно возле часовни я впервые осмелилась заговорить с Рейнаром. И в часовне стояла статуя моей покровительницы – святой Иоланты…

Я выбрала жемчужно-серое платье с белым кружевным воротником. Достойно, нежно, и что бы ни надел мастер Рейнар – всё будет к месту. К тому же, светло-серый шёлк лучше любого другого цвета подскажет, что я – невеста. И что через неделю примерю белоснежное подвенечное платье.

Из украшений я надела только скромные жемчужные серьги, медальон и кольцо с аметистами. Пусть Рейнар видит, что я дорожу его подарком.

Мы уже готовы были отправиться в церковь, когда появилась Лилиана. Нарочно или нет, но она тоже надела серое платье – но только более темного оттенка. В ушах и на шее моей сестры сверкали бриллианты, и тётушка напомнила, что надевать их утром не полагается.

– Если они мне идут, почему бы и нет? – удивилась Лилиана. Окинула меня цепким взглядом и сразу же заметила кольцо.

Тётя вышла, чтобы позвать Дебору, которая должна была принести горячий прут, чтобы подвить локоны, и едва мы остались одни, сестра спросила:

– Откуда такое кольцо?

– Рейнар подарил, - я протянула руку, чтобы Лилиана могла получше разглядеть украшение, но сестра отвернулась, покривив губы.

– Слышала, он взял на себя все расходы по свадьбе?

Мне не нравился ее тон, но я постаралась ответить как можно добродушнее, чтобы не портить сегодняшний праздник:

– Да, все расходы. Очень любезно с его стороны. Дядя говорит, что это – благородный поступок.

– Благородный? – Лилиана фыркнула. – Открой глаза, Виоль! Он просто покупает тебя!

– Ну о чем ты говоришь…

– Я знаю, что говорю! – оборвала меня сестра. – На него не смотрит ни одна порядочная женщина, и он схватился за эту возможность – заключить брак с благородной девушкой, чтобы хоть немного облегчить свою никчёмную жизнь!.

Она встала передо мной и схватила меня за руки, вглядываясь мне в лицо, и произнесла пылко и с жалостью:

– Ты погубишь свою жизнь ни за что! Откажись пока не поздно. Просто скажи, что передумала. Ты имеешь право передумать.

– Что значит – передумать? – я вырвалась из её рук. Ни о каком добродушии уже не могло быть и речи. – Что ты такое говоришь, Лил! Никто меня не покупал, и я не обижу Рейнара так жестоко…

– Он уже и Рейнар! – возмутилась сестра. – Он – палач, Виоль! Убийца! Отвратительный и страшный человек!

– Нет, - возразила я, - он очень достойный, добрый и…

– Но он тебя не любит, Виоль, не любит! – Лилиана почти выкрикнула это.

Её нежное лицо исказилось, и мне показалось, что сейчас её переполняет ненависть. К палачу? Или… ко мне?..

– Ты не права, - произнесла я, потрясённая этой переменой. Как могла моя родная сестра ненавидеть меня? Нет, тут какая-то ошибка. Наверняка, Лилиана просто переживает, боится, что я совершаю роковую ошибку. – Ты не права, - повторила я твёрдо. – Рейнар любит меня. Он говорил мне это.

Огромные глаза Лилианы распахнулись с изумлением, и я поспешила заверить её, что мой брак – не ошибка.

– Рейнар говорил, что любит, и целовал меня, - я поколебалась и закончила: - По-настоящему. В губы.

– Целовал! – Лилиана взвизгнула так, что я вздрогнула от неожиданности. – Ты допустила такую распущенность?! Ты – Монжеро! Как ты могла позволить этому… этому!.. Боже, этому!..

Она не могла найти подходящих слов, и я выкрикнула, прежде, чем она оскорбила бы Рейнара:

– Да! Целовал! И я позволяла ему это делать!

Лилиана замолчала, словно поперхнулась, и теперь смотрела на меня – бледная, с глазами, полными слёз, сжимая кулаки.