— Ага, валите все на животное… гомо сапиенсы! — фыркнул механик.

— Вы не правы, — негромко сказала Ольга, уже копаясь в аптечке в поисках операционного материала для разодранной руки Аселя. — Оба. Монстр не животное. Он…

— Кто? Разумное существо?

— Почти, — женщина нашла нужные препараты и инструменты и поманила к себе Аселя. — С ним можно общаться. Он адекватно реагирует на внешние раздражители и… отвечает на знаки… Вот сюда кладите руку. Ровнее. Я сейчас остановлю кровь и закрою рану.

— И вы хотите сказать, что установили с ним контакт? — продолжал Ренат. — Но вы же не специалист! Вы не биолог. И тем более не ксенопсихолог! Как вы можете утверждать…

— Никак. Но, — Ольга не смотрела на собеседника, целиком сосредоточившись на ране, — у меня есть глаза. И мозги.

Таиша усмехнулась, но Майда тронула ее за плечо:

— Ладно. Поспорить можно и потом, — и шагнула к механику, — как у вас тут убирают? С помощью киберов или…

— В кладовой пылесос с функцией сушки мокрого пола, — Брежняк махнул рукой в сторону выхода. — Надо только установить нужный режим и отследить, чтобы он нигде не застрял. Идемте, я покажу, где у нас кладовка.

Они вышли вместе. За ними отправился Ренат. Таиша отвела Энию в сторонку, они негромко о чем-то заговорили. Ольга не прислушивалась — она занималась рукой Аселя.

— Травма за травмой, — сказал тот. Лаборант улыбался, но на то, что делают с его рукой, старался не смотреть. — Сперва Равиль, потом Эния, потом мы то и дело чем-то травились и обжигались… теперь вот моя рука и пропажа Соберона… Какая-то несчастливая экспедиция, не находите, докторка Крыж?

— А вы были во многих экспедициях? — просила та.

— В шести. Это — седьмая. Первый раз ездил еще студентом, на предпоследнем курсе. Второй раз уже по окончании академии перед тем, как подавать документы в аспирантуру… Не поступил, — усмехнулся он. — Пошел работать лаборантом… А хотел двигать науку…

— Еще подвигаете, — Ольга закончила накладывать швы и стала обматывать руку пластырем. — У вас все впереди…

— Да нет, я вроде как привык уже. Наукой заниматься не мешают, зарплата устраивает, а ответственности на порядок меньше, чем у аспирантов.

— Вот так, — Ольга убрала руки. — Через сутки повязку снимем, посмотрим, как заживает. Если все будет хорошо, с третьего дня можно будет вообще от пластыря отказаться — пусть рана «дышит»… Кстати, когда действие обезболивающего закончится, может немного ныть и щипать. Потерпите. Это нормально. Обратитесь, только если начнет опухать и краснеть.

— Думаете, его когти ядовиты? — забеспокоился Асель.

— Я не знаю, — Ольга повернулась к контейнеру. — Но посмотрите на него. Может, я не специалист и не биолог, но я знаю, что каждое существо должно себя как-то защищать. У кого-то это броня, у кого-то зубы и когти, у кого-то яд, а кто-то умеет прекрасно прятаться. У людей ничего этого нет, поэтому люди придумали оружие — сперва палку и камень, потом меч и топор, затем ружье, теперь лазеры и бомбы… А как защищается это существо? Панцирь защищает его не полностью, любой хищник может вцепиться в шею или заднюю часть… Зубов как таковых нет, челюсти слабые. Есть пальцы на передних конечностях, но вряд ли это можно назвать оружием… Остаются его большие размеры и яд…

— Или разум.

— Что?

Ольга вздрогнула, оглянувшись. Глаза ее расширились. Она потянулась ущипнуть себя, чтобы убедиться, что она не спит.

На пороге отсека стоял Примек Варвич.

Глава 10.

Появление пропавшего несколько дней назад бывшего старшего помощника произвело фурор. Лаборанты и аспиранты застыли, как громом пораженные. Ольга метнулась было к нему, даже уже раскинула руки, чтобы обнять, но вовремя опомнилась и остановилась, смущенная внезапным порывом. С чего вдруг такие нежности? Но ведь она и правда переживала из-за того, что старпому пришлось уйти с корабля! Тор Брежняк хлопнул себя по коленям ладонями.

— Ну, ты даешь, парень! — воскликнул он. — Вернулся! И как раз когда никто не ожидал!

— Я сам от себя не ожидал, — проворчал Варвич, бочком переступая порог топливного отсека. С его появлением тут стало совсем тесно, Ольга оказалась от него настолько близко, что оба смутились — она от того, что чуть было не кинулась на шею к этому мужчине, словно глупая девчонка, а он… Он несомненно заметил ее порыв. И, судя по тому, как отвел взгляд, истолковал и его самого, и то, как женщина себя повела потом, правильно.

— Ты это… насовсем вернулся? — допытывался Брежняк.

— Еще не знаю… как пойдет…

— Считай, насовсем! — механик с чувством шлепнул его по плечу, так что Варвич чуть было не врезался в Таишу. — Надо Гримо сказать…

— Ему уже, наверное, доложили. Я энергетиков видел.

— Тем более…

В это время в бывший топливный отсек ворвались, едва не застряв в дверях, Гурвиль с навигатором. У них на плечах висели остальные члены команды. В отсеке мигом стало не протолкнуться, так что живой ком сцепившихся, обнимающихся и хлопающих друг друга по плечам и спине людей выкатился в коридор, заполнив его от шлюза до шлюза. В суматохе они даже прихватили кое-кого из аспирантов. Варвича тормошили, шутливо толкали под ребра, передавали из рук в руки, как большую живую игрушку и вопили так, как, наверное, орут только школьники, узнав, что уроков сегодня не будет. Примек не сопротивлялся, даже что-то кричал в ответ и толкал приятелей кулаками.