Скоро и мне придется этому научиться — отпустить Риона. На четвертом круге я уже не смогу притворяться, что мы пойдем вместе до конца.

Мы не разделись, на это не было времени, да и место неподходящее. И мы неподходящие, потому что за страстью нет ни капли доверия. И это так сложно! Как бы я ни убеждала себя в обратном, удовольствие тела поневоле тянется к душе, чтобы наслаждение было полным и открытым.

Бедра Риона вжимались в меня с такой силой, что кружилась голова. Он вошел в меня и протяжным стоном отпустил все сомнения. Наши тела сразу нашли ритм, как будто знали друг друга много лет.

Мы катались по траве, слишком громкие и безудержные для этого страшного места. Где-то между криками и стонами наружу проглядывало то, что есть «мы». То, что останется, если убрать ложь, стремления, долг, мечты и всякую дурь, накрученную на чистую мякоть души.

Хотя кто ее знает, душу, какая она, настоящая.

Удовольствие поднималось все выше, отделяя нас от тела и мыслей, стирая страхи и память. Мы пришли к пику наслаждения, хватаясь друг за друга с таким отчаянием, будто не лежали на траве, а висели в воздухе над миром Треоста и пытались спастись.

А потом наша близость из яркой превратилась в опасную. Потому что я касалась Риона не для того, чтобы возбудить, а из нежности. Чтобы изучить его тело и найти точки удовольствия. Усыпить лаской. Подарить еще больше, отдаться еще полнее и глубже до самой… души?

Опомнившись, я потерлась о Риона всем телом, чтобы доказать, что это всего лишь страсть, магия тел. Он ответил тем же, снова задвигался во мне. Мгла и свет сплетались вокруг нас, и в зеркале отражались блики нашей страсти. Это зрелище было слишком ярким и полным силы даже для мира Треоста. Казалось, что все возможно, любое чудо.

Я подумала тогда, что вместе с Рионом мы всесильны.

Как жаль, что «вместе» — слово не из тех, что я использую.

Я убеждала себя, что это лишь страсть, но это неправда. Вот она, моя душа, лежит рядом и жмурится на солнце, и у нее свои мотивы хотеть Риона. И мне ее не переубедить, не задавить разумом и сотней слов. Она тянется к Риону, гладит его моей рукой, целует его моими губами, и я ничего не могу с этим поделать.

 А потом мы лежали на земле обессилевшие, истощив страсть, насытив стихии и наши тела. В глазах плавали золотые искры, во рту было сухо от частого дыхания.

Я попыталась встать, но меня шатало после хождения по воздуху.

Рион скрылся за деревьями и принес мне воды в сложенных вместе ладонях. Я сделала глоток из его рук, второй, третий.

— Еще?

— Да.

— Сейчас принесу.

Вот такая мелочь — вода в ладонях — вдруг срубила под корень мою защиту. От заботы Риона по телу растеклось сладкое тепло, и я удивленно осмотрела себя, как будто могла разглядеть его под кожей. Я никогда не ощущала такого. Это не я. Это тепло может сделать меня слабой. Рион всего лишь принес мне воды, но все во мне откликнулось, и внутри расцвело что-то нежное и ранимое.

Иногда самый простой жест важнее сотни поступков.

Иногда падение начинается с капли воды.

Поскользнувшись, можно рухнуть в бездну.

 С трудом поднявшись, я пошла прочь. Воспользовалась моментом, пока Риона не было, потому что не знала, что ему сказать. Я слишком переполнена противоречивыми чувствами, слишком устала и обезоружена происшедшим. Огня Треоста не было, других участников тоже, и я расслабилась.

Я не ожидала ничего плохого.

Поэтому когда повеяло холодом, и вокруг появились сугробы и дома с медовым светом окон, я не сдержала крик. Отчаяние пронеслось сквозь меня черной молнией.

Нет, только не это! Уж лучше змеи…

Но нет, Треост не смилостивился. Он снова вернул меня на ночную улицы окраины, в прошлое. Значит ли это, что я допустила ошибку? Сделала неправильный выбор? Дважды?!

Мороз вцепился в кончики пальцев, забрался под кожу, вытягивая подаренное Рионом тепло. Аннет шла впереди, пританцовывая и размахивая в воздухе варежкой.

Происходящее казалось слишком реальным.

На моей талии сомкнулась мужская рука, холодные губы уткнулись в шею.

Смеясь, Аннет побежала вперед. В этот раз я не боялась на нее смотреть, наоборот, запоминала ее улыбку, ее смех. Последние минуты ее радости.

Темное небо, тяжелое грядущим снегопадом, нависало над домами. Патруль уже выслал дугу, и скоро она появится над головой Аннет, сверкая убийственной силой.

Но в этот раз что-то не так. Прошло несколько секунд, прежде чем я поняла, что меня насторожило.

Молчание Аннет.

Она смеется, но не спорит с Эмиром и не шутит.

И он тоже молчит.