— Я зашел сказать, что народ не знает о твоей силе. Лекари и маги не проболтаются. Я прошу тебя спасти Риона, но после этого, если захочешь, ты можешь уехать. — Говоря это, он смотрел в сторону.

Казалось, я ослышалась. Отец, желавший моей смерти, отпускает меня на свободу?!

Этому может быть только одно объяснение.

— Гилбер принудил тебя к этому?

Лицо отца скривилось в усмешке. Да, я не питаю иллюзий в отношении него. В Треостоле достаточно порталов, и если их не станут разрушать, то Гилбера не скоро хватятся. А вот без Риона, преемника суверена и его правой руки, не обойтись. Стигрих сделал выбор и позволил Гилберу умереть, но тот настоял, чтобы отец подарил мне свободу.

Отец не ответил. Постояв еще немного, он ушел.

А я осталась одна, победительница королевских испытаний, усталая, разбитая горем — дважды — и не знающая своего будущего. Но теперь у меня появилось то, чего не было вчера — право выбрать свой путь. Рион позволил мне выиграть силу и попросил друга подарить мне свободу. Гилбер так и сделал.

 Я посмотрела на свои руки, призвала силу — и она ринулась наружу мощным потоком, я еле успела ее рассеять. Мне еще учиться и учиться. Опытные маги справились бы намного быстрее, но мне все дается с трудом. А ведь мне предстоит не просто давать силу лекарям, а самой исцелять Риона. У лечебных магов слабый потенциал, а чтобы вернуть к жизни искалеченные светом разум и ауру Риона, нужны сильные воздействия. Кое-что маги сделают сами, но остальное в моих руках.

Сосредоточившись, я училась контролировать силу, старалась изо всех сил, отсчитывала минуты, часы до того момента, когда верну Риона к жизни. А потом мы с ним решим, что делать дальше, и почему-то я боюсь этого решения сильнее, чем прыжка в сердце Треоста. Умирать за любимого человека оказалось не так уж и сложно, а вот прожить с ним целую жизнь так, чтобы вы оба были счастливы — это непросто. На то, чтобы влюбиться, уходят секунды, а вот любить человека всю жизнь — совсем другое дело. Захочет ли этого Рион? Есть ли в Треостоле место, где мы оба будем счастливы? Я живу в пограничье, а он преемник отца, который собирался меня убить, и который живет на жестокой и опасной земле.

Справлюсь ли я, если вернусь к Виймонту?

Смогу ли я жить в запределье?

Поднявшись, я направилась на поиски магов.

Дни слились в бесконечность. Маги радовались моим успехам, но я злилась, потому что хотела учиться быстрее, хотела быть лучше, совершеннее в каждом движении. Каждую ночь, устраиваясь на лежанке рядом с Рионом, я держала его холодную руку в своей и клялась, что сделаю все возможное для его спасения.

А потом наступил день, когда маги не явились на занятия. Диара сообщила, что все они на земле Ветра, где ночью произошел сильный прорыв мглы. Как и обещал Стигрих, народу не рассказали о моей силе. Столкновения со мглой случались почти каждый день, но меня не звали на помощь. Маги справлялись как и раньше, только теперь им помогала сила источника.

Но сегодня прорыв был особенно мощный, и маги добрались туда слишком поздно. Деревня разрушена.

Диара смотрела на меня исподлобья. Возможно, она осуждала меня за то, что я не прониклась любовью к земле моих родителей. Но она не говорила об этом, только бросала долгие вопрошающие взгляды. Так или нет, но в тот день я приняла решение, изменившее мою судьбу.

— Я хочу поехать на земли Ветра.

Диара не стала меня отговаривать и пугать. То ли была уверена в моей силе, то ли знала, что, скрывая правду, не поможет мне с выбором. Приставленный к лазарету стражник привел лошадей, и вскоре мы достигли первого портала.

 Я знала разную мглу — теплую и игривую в Рионе, холодную и настырную в катакомбах. Но такой, как в запределье, я еще не видела. Бешеной волной она наступала на земли Ветра и вздымалась вверх, чтобы разбиться о землю, хороня под собой все живое. Сворачиваясь в жгуты, она хлестала землю, разрушая все вокруг. Принимала причудливые формы чудовищ и бросалась вперед, норовя добраться до людей.

Маги держали осаду уже несколько часов. Направляя потоки света, они заставляли мглу отступать, но она тут же возвращалась обратно, злее, настырнее. Она не хотела отдавать завоеванную территорию и пыталась добраться до людей. Жители деревни прятались за спинами магов, под их ногами кучи вещей, которые они успели вынести из домов.

Заметив меня, старший маг нахмурился и показал взглядом на людей. Да, я понимаю — если я покажу свою силу сейчас, слухи уже будет не остановить. Но я смотрела на них, испуганных, с дрожащими губами и следами слез на щеках, и уже тогда знала, что не смогу себя остановить. Стоящая невдалеке молодая женщина прижала к груди двухлетнего парнишку, другой рукой потирая беременный живот.

И тогда я подняла руки и открыла поток света.

Мгла всколыхнулась и замерла, нависнув над землей гигантской волной. Удивленная силе противника, она изучала меня, следила за мной издалека. Узнает ли она меня, если мое зеркало пропало?

Повинуясь инстинктам, я шагнула вперед и протянула руку. Свет плыл за мной облаком, за спиной раздавались восхищенные вздохи и предупреждающий шепот магов. Мгла плавно опустилась на землю, как покрывало из шелка, и лежала у моих ног, будто ждала следующего шага.

Бешеный стук сердца отзывался в ушах, от волнения вспотели ладони, но я стояла перед мглой с протянутой рукой. Я больше не отталкивала ее потоками света, не показывала мой дар, а просто открылась для нее и ждала.

— Я вернулась, — сказала я тихо. — Во мне нити твоего дара и бесконечный свет. Вы слились во мне на краю сердца Треоста, и это было прекрасно.