— То есть все трупы умерли от какой-то заразы? — переспросила Васкес.

— Полностью это сможет подтвердить только вскрытие, но судя по предварительному осмотру смерть не насильственная. В слизистых скопище холерных вибрионов.

— Они умерли и их просто выбросили на свалку?! — я в тихом шоке переваривал его слова.

— К несчастью, да. Полнейшая безолаберность. Трупы упаковали сейчас в изоляционные пакеты, чтобы ограничить скопление насекомых.

— Сколько они здесь пролежали? — старался дышать через раз, так как трупный запах сумел пропитать воздух.

— День или два, и, к счастью, собака малышни обнаружила их. Сейчас эпидемиологи проверяют почву на продукты разложения тел и есть ли рядом источники воды. Если вибрионы проникли в почву, то недолго и до водоёмов, а это уже эпидемия.

— Твою мать, — обеспокоенно прошипела Сидни. — Этого нам ещё не хватало. Где тела?

— В карантинном блоке, — указал на трейлер левее места захоронения. — Пройдите, вас встретит эпидемиолог.

В трейлер нас пустили только, когда упаковались в защитный костюм. На полу лежало семь пакетов.

— Кого-нибудь удалось уже опознать?

Женщина-эпидемиолог всучила нам готовые фотографии мертвецов и их живые фото.

— Да, четверых. Двое мужчин, женщина и ребенок.

Я скорей выудил фото женщины. Мариэль Сетаво — гласила надпись. Камень спал с души. Не ОНА! Это не Джилл…

— Ничего себе, — присвистнула Васкес, вытянув ещё одно фото. — Кайо Рапало. — Вопросительно глянул на нее. — Головорез и заядлый нарик. Сбежал из тюрьмы три года назад. Судя по последним данным разведки, находится на попечении Лимы. Теперь понятно, кто избавился от тел.

Внутри всё похолодело. Значит, у них вспышка! Бог, мой! Распознав мои мысли, Васкес покачала головой.

— Марселу постарается пресечь инфекцию, он не глуп. Это в его же интересах.

Меня это мало успокоило. Васкес пролистнула кадры. Последнее комом застряло в горле.

— Боже, — печально провёла рукой по кадру.

Милые черты лица изуродовала маска смерти, заострив в мраморные грани, глаза впали, волосы цвета вороньего крыла прилипли прядями к её бывшим щекам.

— Бедная девочка.

Прочёл на фото выше — Габриэль Коста.

ДЖИЛЛ

Жестоко бросили на каменный пол. Доброжелательный, на первый момент, Густаво сурово пробасил:

— Дура неблагодарная! Посиди тут без воды и еды денёк, может одумаешься.

Дверь захлопнулась и я, обняв свою наготу, выпустила всю боль криком в пол. Спокойно, Джилл, всё пока обошлось. Тот парень понял тебя и даже спас. Только после него будут другие и на подобную милость расчитывать уже не придётся. Тело ныло хлеще, чем после трудовых работ в картеле. Пережитое атрофировало все эмоции, окончательно превратив меня в размазню. Погрузилась в бредовый сон.

Разбудил шум дверей. Вошёл мой новый мучитель. Господи, когда же вы забудите о моём существовании?!

— Клянусь, я бы прямо сейчас придушил тебя за то, что калечишь моих актёров и портишь дорогостоящее оборудование, только вот не могу. Лима сделал запрос на твой выкуп обратно. Но за эти проделки ты ему дорого теперь обойдёшься. Ну, скажи, что такого? Ну трахнул бы тебя этот парень, кайфанула бы. Он довольно неплох. Зачем бить, да и ещё по самому драгоценному?

— Верни меня в картель, — процедила я. Серхио смотрел на меня, как на умалишенную.

— Марселу сейчас не до тебя. — Я напряглась. Что это значит? — В общем, дорогуша. Не хочешь так, будем по-другому. Через несколько дней для одних моих богатых постоянников требуется сопровождение. В этот раз пойдёшь ты. Если вдруг кто-то из них решит тебя выгодней перекупить у Лимы, что вряд ли, я без раздумий тебя продам. А сейчас ты вернёшься в свою комнату и, если ещё что-нибудь выкинешь, вместо тебя расплатиться ДРУГАЯ девушка.

Я сглотнула. Только не такая цена. Он ушёл.

Знать бы что происходит на этих званых вечерах? Что должна буду там делать? Я даже ложку до сих пор толком держать не научилась.

На пороге снова появился Густаво и, грубо схватив под руку, ткнул в меня простынь и сердито прошипел:

— Я бы на его месте, продержал бы тебя здесь, пока на стены от голода лезть не начала. Покалечила бедного парня…, — толкнул на выход.

Пока он причитал и жалел "бедного парня", с трудом сдерживалась от вопроса о его ориентации. Чем чёрт не шутит! Или же это просто мужская солидарность? Меня втолкнули в комнату.

— Мы уже подумали, что больше не увидим тебя, — Джулия кинулась мне на плечи.