Закусочная не бедствовала лишь на пиво и бургеры, но найти банку содовой всё же умудрился. Девушка встретила меня со встревоженным лицом.

— Звонки очень частые, Андрес.

Поставил продукты на столик у окна. Снова трель. Вызов неопределен. Решил отключить звук.

— Они не смогут найти нас, не бойся, — вернул ей аппарат. — Я взял тебе бургер, думаю, проблем он у тебя не вызовет, — подмигнул. — Мне пиво, тебе содовая.

Она скромно расплылась в улыбке и поблагодарила. Через пару минут наблюдал, как мясной жир котлеты и соус стекают по её подбородку. Сдержал смех и сунул ей салфетку. Бургеры были и вправду неплохи и я довольно откинулся на стуле, смотря в окно.

— Что будет с нами? — вдруг спросила она, вытирая рот.

— Ты про долго и счастливо? — попытался пошутить, но прекрасно понимал о чём она. — Местная полиция опасна. Чаще всего там можно напороться на связных с картелями. Лучше в большой город. Там с этим построже.

— Полиция? — Джилл напряженно поджала губы.

— Ну да, — немного не понял её реакцию. — Не бойся, я останусь с тобой пока не буду уверен, что ты в безопасности.

— Спасибо, — кивнула девушка, но облегчения ей моё обещание не доставило.

— Джилл? Что не так?!

Она мотнула головой.

— Нет, ты всё верно говоришь, — девушка попыталась выдавить улыбку.

Стукнув дном бутылки о столешницу, поднялся изо стола.

— Так, красавица, я в душ. Ты пока располагайся.

Прямо на ходу стянул майку и брюки, украдкой смеясь над тем, как девушка пытается не смотреть. Это забавило от души.

Прохладная струя воды реанимировала натруженные долгой дорогой ноги и спину. Из головы не выходили звонки. Я беспокоился за детей и за маму, но Оливия не будет звонить, а просто отправит сообщение, если что-то не так. Мерси ни к чему трезвонить мне с кучи левых номеров, поэтому вывод напрашивался только один.

Выйдя из ванной, с удовлетворением плюхнулся в уже разобранную девушкойкровать.

— Ты ляжешь здесь? — Джилл напряженно смотрела на меня.

— Ну да, — понял её опаску и разочарование, но хотелось немного над ней позабавиться. — Ты против?

Красотка мотнула головой и, удручённо выдохнув, потянула из-под меня подушку. Ну уж нет. Поймал за наволочку и рванул обратно, зацепив Джилл за ней. Лицо максимально сровнялось с моим. Невольно глянул на приоткрытый рот, нежные губы, по спине прошёл разряд тока.

— Я не против уступить тебе половину, — сглотнул, отгоняя непонятое желание.

— Ещё чего! — девушка сильней дёрнула подушку на себя. — Посплю на полу, не привыкать.

— Женщины! — простонал возмущенно. — Я не смогу тебе ничего сделать, даже если очень захочу. Мой боец ещё на больничном, забыла?

Красотка, тормознув, оглядела меня, вспоминая недавний инцидент. Сглотнула, решаясь.

— Да не дрейфь ты, если мне надо будет и пол меня не остановит. Ложись, живо! Завтра ещё топать, хрен знает сколько, — снова вырвал из её рук подушку и, бросив под голову, улёгся, накрывшись простыней.

Тишина, а после тихое шевеление и кровать робко прогнулась за моей спиной. Улыбка победы скользнула по лицу. Дождался, когда фигурка сзади меня обмякнет и раскрепостится. Затем перевернулся к ней и, укрыв своей простыней, тихо шепнул на ухо:

— Спокойной ночи, красавица.

ДЖИЛЛ

Духота и страх. Много людей, кто-то кажется мне знакомым. Рука держит за локоть Андреса. Чувствую, что только он сейчас меня понимает. Поодаль от нас идут Марк, Кастер, Энди и другие полицейские. Они все предатели. Только им удалось причинить мне самую страшную боль.

На мне чёрное платье, волосы убраны назад. Тяжело дышать от чёткой уверенности в утрате. Андрес заботливо усадил на стул в галерее. Подняла глаза перед собой.

За стеклом располагалась ещё одна комната. В ней находился стол оборудованный ремнями и патрубками, дальше с другой стороны ещё одна комната, где стояла та самая установка.

Сердце с каждой секундой билось всё сильней и сильней, дыхание уходило вниз живота. Шаги. Последняя прогулка. Увидела его. Смирение. Покорность. Взгляд чёрных глаз, смотрел на меня со всей нежностью.

— Чейз, — шепнула, и слёзы хлынули, уже не таясь. Рука Андреса сжала мою. — Это ошибка… Это всё неправильно, — шёпот перерастал в молитву. — Не справедливо…

Моего любимого человека уложили на стол, перетянули ремнями вены, закрепили голову. Медик ввёл в обе руки иглы, подсоединяя к патрубками.

Я встала и прильнула к стеклу. Это не правда. Глупый розыгрыш. Но приговор начальника тюрьмы начал оглушать меня и стены. Ноги стали ватными. Облокотилась о стекло.

Руки Андреса поддерживали сзади за талию.